Затем дверной проем заполнил очень знакомый, несмотря на множество одежды, силуэт. Человек вышел на свет, не оставив у Вейдера никаких сомнений по поводу личности его «подарка».
— Сюрприз! — ухмыляясь воскликнул Люк.
Вейдер чуть не задохнулся, несмотря на респиратор. Это, должно быть, дурацкая шутка… ночной кошмар. У него галлюцинации… Люк не может быть здесь, он на Корусанте, лежит в безопасности в своей кровати…
— Ну, — вымолвил Люк, — ты не скажешь «привет»?
Вейдер оглядел зрителей, которые сентиментально ухмылялись, словно ожидали, что он будет рад увидеть своего сына в сотне световых лет от того места, где ему полагалось находиться. Нужно убраться отсюда, пока он не сорвался и не поубивал их всех, напугав сына на всю оставшуюся жизнь. Хотя ему все равно придется это сделать, когда он закончит с мальчиком. Он быстро зашагал к двери, схватив по пути сына за шиворот. Он волок сына за собой, пока они не прошли добрых двадцать метров по коридору, подальше от ушей ученых.
Он отпустил Люка, который отступил назад, потирая шею и в страхе глядя на отца. В другое время такое выражение лица Люка встревожило бы Вейдера, но не сейчас.
— Тебе лучше начать объясняться, — сказал Вейдер, указывая на Люка. — И объяснение должно быть очень, очень хорошим. Что, во имя галактики, ты здесь делаешь?
— Я… я скучал по тебе, — ответил Люк, все еще потирая шею.
— Как, во имя Силы, ты сюда попал? Тебе полагается быть на Корусанте!
— Я… я прилетел на грузовом корабле.
— Один?
— Нет, на звездолете были и другие пассажиры…
— Как ты заплатил за билет?
— Ты сам дал мне кредиты перед тем, как улететь, — объяснил Люк.
Вейдер сжал кулак, удивляясь собственной глупости. Он не сообразил, что дает Люку достаточно денег, чтобы пересечь пол-галактики. Или, возможно, он не сообразил, что Люк достаточно безумен, чтобы это сделать. Снова он недооценил склонность сына к безрассудным поступкам.
Он смотрел на Люка, размышляя, что, во имя галактики, ему теперь делать с мальчиком. Он здесь, чтобы выполнить задание, не предназначенное для детских глаз. И вот он — ребенок.
— Тебя не должно здесь быть, — наконец произнес Вейдер. — Я тут по поручению Императора. У меня нет времени и возможности присматривать за тобой. Своим присутствием ты создаешь серьезную проблему.
— Я просто думал…
— То, что ты думал по этому поводу, несущественно, — сказал Вейдер. — Я велел тебе оставаться на Корусанте — ты ослушался меня. Ты поставил свои чувства выше моих желаний!
— Извини, — произнес Люк дрожащим голосом. — Я думал… ты будешь с-счастлив увидеть меня.
— Счастлив? После того, как ты ослушался меня и безрассудно подверг опасности свою жизнь? Должно быть, время, которое ты провел на Татуине, повлияло на твои мыслительные способности. Что меня не удивляет — ты уже не в первый раз ведешь себя подобным образом. Ты ничему не учишься.
Люк вздрогнул на этих словах и опустил взгляд в пол.
— Я просто хотел быть с тобой на Новый год, — он шмыгнул носом.
— Надо было оставить тебя с императором, — сказал Вейдер. — Он бы втолковал тебе, как глупы на самом деле твои чувства насчет этого ребяческого праздника.
Люк отер слезинку, и Вейдер отвернулся с недовольным вздохом. Что сделано, то сделано, Люк никуда не денется отсюда. Он сможет отругать мальчика позже. Прямо сейчас у него есть работа, и чем скорее он выполнит задание, тем скорее покинет это унылое место и отвезет сына домой.
— Пойдем со мной, — сказал Вейдер.
***
Люк тихонько шел за отцом по коридорам маленького исследовательского объекта, стараясь издавать как можно меньше шума. Ему хотелось провалиться под землю. Все пошло не так. Отец был совершенно не рад его видеть. Он ощущался темным и пугающим… Люк опасался подходить к нему слишком близко. Он следовал за отцом, стараясь держаться подальше.
Он почувствовал, как еще одна слеза катится по его щеке, но не потрудился ее вытереть. Все его радость и предвкушение испарились, не осталось ничего, кроме сосущей пустоты. Каким же дураком он был… Новый год — всего лишь фантазия. Фантазия, в которой отцы и сыновья всегда вместе, и никто ни на кого не кричит. И, конечно, Новый год не празднуют на бесплодных, замерзших планетах, где нет никаких украшений. Это был приятный сон, но он сменился реальностью, и пора перестать с ней бороться.
В конце концов, они дошли до ангара, где стоял шаттл. Люк узнал в нем корабль, на котором отец улетел с Корусанта. Он задрожал от порыва ветра, со свистом пронесшегося через большое помещение. Здесь был настоящий морозильник.
Отец ждал у трапа. Он махнул Люку заходить в звездолет первым. Люк поспешил вперед, не желая вызывать недовольство отца. Он и без того был достаточно сердит.
Когда они оказались внутри, отец втолкнул его в маленький пассажирский салон.
— Ты сказал, что будешь делать все, что я хочу, в течение дня? — спросил отец. — Тогда оставайся здесь. Не выходи из комнаты ни при каких обстоятельствах. Я ясно выражаюсь?
Люк быстро кивнул, после чего отец вышел, не говоря больше ни слова. Он закрыл за собой дверь, а Люк пошел на диван и закрыл лицо руками.
