Он стоял на склоне холма. У его ног лежал зеленый мох, очень мягкий, когда на него ступаешь. На нем то тут, то там росли светло-красные, похожие на восковые, цветы, каких он никогда раньше не видел. Он стоял на открытом пространстве; под ним простиралась равнина, покрытая, как ему показалось, гигантскими грибами, намного выше человеческого роста. Над ним возвышалась густая растительность, а над всем этим – плотное, тяжелое, клубящееся облако, слабо мерцающее каким-то серебряно-белым светом, который, судя по всему, находился за пределами этого облака.
Он пошел в сторону растительности и вскоре оказался посреди леса, а точнее, джунглей. Со всех сторон тянулись заросли спутанных растений; вниз свисали огромные ползучие лианы с голубыми цветами. В этом лесу царила глубокая тишина; не пели птицы, и он не слышал ни малейшего шороха в густом подлеске. Было невыносимо жарко, а воздух был наполнен резкой, ароматной сладостью. Ему казалось, что он находится в теплице, полной гардений и стефанотисов. В то же время атмосфера этого места была ему приятна. Она не была ни странной, ни неприятной. Он чувствовал себя как дома в этих зеленых, мерцающих джунглях, в этих жарких, ароматных сумерках, словно прожил здесь всю свою жизнь.
Он механически шел вперед, как будто направлялся в определенное место, о существовании которого точно знал. Он шел быстро, но, несмотря на тяжелую атмосферу и густую растительность, ему не было ни жарко, ни душно; напротив, он получал удовольствие от движения, а удушливый, сладкий воздух, казалось, бодрил его. Он уверенно шел более трех часов, тщательно выбирая дорогу, избегая одних мест и стремясь к другим, следуя определенному пути и стремясь к определенной цели. Все это время царила тишина, и он не встретил ни одного живого существа – ни птицы, ни зверя.
После того как он прошагал, как ему показалось, несколько часов, растительность поредела, джунгли стали менее густыми, и из более или менее открытого пространства показалось то, что могло оказаться горой, полностью погруженной в толщу тяжелых серых облаков. Он сел на зеленый покров, который был похож на траву и в то же время не был таковой, на краю пространства, откуда открывался этот вид, и совершенно естественным образом сорвал с нависших ветвей дерева большой красный сочный плод и съел его. Затем он сказал себе, сам не зная почему, что не должен терять времени, а должен идти дальше.
Он свернул на тропинку справа от себя и спустился по склону джунглей большими, энергичными шагами, чуть ли не бегом; он знал дорогу так, словно проходил по ней тысячу раз. Он знал, что через несколько мгновений достигнет огромного висячего сада красных цветов, и знал, что, достигнув его, должен снова повернуть направо. Так и вышло: красные цветы вскоре появились в поле зрения. Он резко повернул и сквозь редеющую зелень увидел открытую равнину, где росло еще больше грибов. Но до равнины было еще очень далеко, а грибы казались совсем маленькими.
"Ничего, со временем доберемся", – сказал он себе и уверенно зашагал дальше, не глядя ни вправо, ни влево. Когда он достиг края равнины, уже вечерело: вокруг становилось все темнее. Бесконечные испарения и высокие облака, в которых утопал весь этот мир, становились все тусклее и тусклее. Перед ним было пустое ровное пространство, а примерно в двух милях дальше возвышались огромные грибы, высокие и широкие, как памятники какой-то доисторической эпохи. А под ними на мягком ковре, как будто двигались мириады неясных и бестелесных форм.
"Я доберусь туда вовремя", – уверенно подумал он. Он шел еще полчаса, и к этому времени высокие грибы подошли к нему совсем близко, и он увидел, что под ними движутся, теперь уже отчетливо, зеленые живые существа, похожие на огромных гусениц, со светящимися глазами. Они двигались медленно и, похоже, нисколько не мешали друг другу. Дальше, за ними, простиралась широкая и бесконечная равнина с высокими зелеными стеблями, похожими на колосья пшеницы или проса, только более высокими и стройными.
Он побежал дальше, и вот уже у самых его ног, прямо перед ним, зашевелились зеленые гусеницы. Они были огромными, как леопарды. По мере того как он приближался, они, казалось, прокладывали для него дорогу и собирались в группы под толстыми стеблями грибов. Он шел по проложенной ими дорожке под сенью широких, похожих на тенты крыш этих гигантских зарослей. Уже почти стемнело, но он не сомневался, что найдет дорогу. Он шел по зеленой равнине. Земля была густо усеяна гусеницами; их было много, как муравьев в муравейнике, но они, не смотря на это, не мешали ни ему, ни друг другу; они инстинктивно уступали ему дорогу и, казалось, нисколько не интересовались им. Он не испытывал ни удивления, ни недоумения по поводу их присутствия.
