Однако оказалось, что в Америке существует закон, согласно которому сумма, которую зарабатывает на вас банк, требуя уплатить ему проценты за ссуду на дом, возвращается вам государством с помощью специально разработанного приема. Каждый год каждый работающий должен платить государству солидный процент от заработной платы, прогрессивно возрастающий с ростом ваших доходов. Доход банка — это доход банка, а не ваш доход. Банку также придется платить налог с доходов, заработанных на вас. Государство радо тому, что банк богатеет. Но государству вовсе не выгодно, чтобы беднели вы, честный труженик, судьба которого государству в равной степени близка. Поэтому деньги, заработанные на вас банком при покупке дома («интерес банка» по американской терминологии), могут быть вам возвращены путем уменьшения вашего налога на сумму, равную интересу банка. Эта процедура называется «списание с налога» и, как шутят американцы, их любимый вид спорта — это игры со списанием с налога всего, что только можно списать (профессора, к слову, могут списывать стоимость купленных книг, необходимых для их профессиональной деятельности, домашних компьютеров и другой техники, нужной для работы, поездок на конференции, деловых обедов с коллегами, телефонных разговоров, связанных с поисками работы или с производственными звонками, и многое другое). Если бы кто-то из наших знакомых — например, бывших советских граждан, ставших новыми американцами, — рассказал нам об этой практике сразу после приезда, многие бы наши трудности оказались меньше, а страхи не раздувались бы на пустом месте.
С покупкой дома изменился наш уклад жизни. Теперь мы могли не только принимать гостей на ужин, но у нас была специальная спальня для гостей наверху нового дома, по соседству с нашей спальней. Наш сын Володя с его женой Таней обосновались в старой части дома, у них теперь был свой вход, по вечерам они разжигали у себя камин, благо за домом у забора мы нашли поленницу дров, так засыпанную прошлогодними листьями, что мы не сразу эти дрова «откопали».
Еще за год до этих событий я пригласил в Коламбус Артура и Дону Хартманов. Артур был несколько лет послом США в Москве, у нас еще в Москве установились с ними хорошие отношения, по приезде мы стали перезваниваться, и настал момент, когда они решили приехать. Конечно, для Коламбуса приезд Артура и Доны был большим событием. На лекцию Хартмана в университете съехалось до сотни бывших советских граждан, на его выступление в клубе деловых людей Коламбуса пришло несколько сотен американцев — отцы города, промышленники и законники. Вечером нас пригласил на ужин президент Хэнтингтон-банка, и во время встречи я с удивлением узнал, что он родился в Германии. После захвата восточной части этой страны советской армией он сбежал на Запад, попал в Америку и там выдвинулся, став президентом довольно большого банка. В разговоре выяснилось, что наш хороший знакомый по жизни в Москве, бывший культурный атташе посольства ФРГ в Москве Клаус Шрамайер — школьный товарищ президента банка и что Шрамайер собирается вскоре быть в гостях у своего друга. Мы уговорились о встрече.
Хартманы жили в гостинице, провели в Коламбусе две ночи, один вечер они посвятили визиту к нам, Нина, как всегда, блеснула своим гостеприимством, мы вспоминали многих друзей.
А когда мы купили дом, Артур Хартман один приехал снова в 1989 году и остановился у нас. В комнате для гостей стоял только матрац на массивном подматраснике, как это принято на Западе, но металлической рамы (или самой кровати в русском понимании) мы еще не купили. Я встречал Артура в аэропорту и предложил ему остановиться не в гостинице, а у нас, обещая немедленно съездить за рамой, чтобы ему было удобно спускать ноги на пол, а не приседать низко. Я так и представлял себе картину, как жутко долговязый красавец Артур, буквально обволакивавший всех своим шармом и умением царственно и в то же время очень дружественно держаться с людьми, приседает, чтобы сесть на наше подобие кровати, ноги его подкашиваются, и он плюхается на низкую лежанку.
— Бросьте, Валерий, мы и в Москве с Доной спали на таких кроватях, не берите в голову, — столь же царственным мягким голосом проговорил господин посол. Не подчиниться ему было простым смертным совершенно невозможно.
На следующий день Хартман приехал к нам в сопровождении гостя — уже упомянутого президента Хэнтинггон-банка. По окончании ужина Артур повел гостя, рожденного в Европе, по дому, показывая, в каком уютном месте мы живем. Европейцу наш дом понравился, и он стал расспрашивать, кто этот дом построил, как мы его нашли.
