Барт тем временем не раз и не два намекал мне, что Кристина рвется в бой и готова стать нашим агентом при покупке недвижимости. Наконец, мне удалось уговорить Нину начать этот хлопотный процесс. Теперь в воскресенья Кристина подъезжала к нам на своем шикарном лимузине, и мы уезжали на полдня осматривать то, что выставлено на продажу. Признаться, то, что представлялось Кристине верхом совершенства, нам вовсе не казалось таким. Все-таки жизненные стандарты американцев и наши пристрастия сильно отличались. Для Кристины лучшими считались дома, в которых спальни были небольшими, оконца маленькими (чтобы легче сохранять тепло зимой и прохладу летом и меньше тратиться на электричество для кондиционера), чтобы кухня была в центре нижнего этажа дома, чтобы она была максимально большой (существенная часть жизни семьи ведь в основном проходит здесь) и чтобы из нее просматривалась маленькая столовая и средних размеров гостевая комната. Нам это казалось неудобным. Различались и наши взгляды на то, как должен быть отделан дом, как расположены комнаты. Мы съездили несколько раз, Кристина убедилась, что просто за первую попавшуюся возможность мы не хватаемся, и изменила тактику.
Нам были принесены компьютерные распечатки объявлений о домах, поставленных на продажу в Коламбусе. Поскольку город был большим и разбросанным, понять, какой район города нас устраивал, было трудно. Однако мы с Ниной начали понимать, что те районы, в которые нас привозила Кристина, были населены преимущественно недавними выходцами из Латинской Америки или переехавшими недавно из еще более дальней глубинки аборигенами. Она, видимо, хотела сделать нам лучше, поместив в район, где цены на дома были ниже, где не был бы слишком заметен контраст между нашим скромным достатком и достатком соседей. Можно было, конечно, трактовать это и иначе. Тащить новоприбывших в престижные районы не было принято у тех, кто продавал дома (брокеров по американской терминологии), и Кристина, хоть и урожденная англичанка, выросшая в Англии и сохранившая английское подданство, после того, как вышла замуж за стопроцентного американца Ролфа, следовала этому правилу, как следуют установленным правилам все без исключения американцы.
Когда позволяло время, мы и сами садились в машину и объезжали квартал за кварталом, следя за табличками, установленными у домов — «Дом продается». Мы уже посетили несколько домов, если видели в этот день около них табличку «Сегодня дом открыт для посещения». Ничего нам пока не приглянулось.
В одно из воскресений мы заехали в тот самый район, где жили Барты, Арлингтон, и стали колесить вдоль улиц. Занятие это было малоперспективным, так как район был чрезмерно дорогим, и моя идея, что и там может найтись какая-нибудь развалюха, которую мы с нашими навыками ремонтеров квартир сможем усовершенствовать, не оправдывалась. Мы устали от бесцельного кружения мимо шикарных особняков, решили возвращаться домой («Университетская деревня» располагалась хоть и недалеко, на скрещении двух больших магистралей, но в мало престижном районе), уже вывернули на боковую дорогу, ища выезда на большую Лэйн Авеню, и я немного заблудился. Сделав крюк в одну, затем в другую сторону, я понял, что надо кого-то спросить о дороге, стал разворачиваться, как вдруг увидел на газоне перед носом привычную глазу табличку «Дом продается...» с припиской ниже «...владельцем дома». Такого я еще не видел. Я уже привык, что все серьезные люди делают дела не сами, а через агентов, в данном случае брокеров. Подняв глаза от таблички, я увидел вдалеке от дороги, позади показавшейся мне замечательной большой поляны с ярко-зеленой подстриженной травой, дом: прекрасный одноэтажный дом, с огромной и совершенно необычной для этих мест верандой. Позади дома виднелось второе строение, двухэтажное и совершенно новое. «Наверное по соседству построен другой дом», — решил я и повернул руль в сторону продаваемого дома. Мы проехали по узкой асфальтированной дорожке вдоль поляны, поравнялись с одноэтажным домом и увидели, что чуть впереди дорожка расширяется, и там можно развернуться на машине. Я прокатил машину еще метров десять и встал. Сбоку от дома была вторая луговина, а за домом были густые кусты и деревья, и за ними ничего не просматривалось.
