Квартира, которую нам предоставил, благодаря заботам Бартов, университет, очень нам нравилась. Три больших комнаты, обставленных необходимой мебелью, кухня с мойкой посуды, газовой плитой, огромным холодильником, в подвале общая стиральная машина с сушкой, стоянка для машины под окнами, в двухстах шагах от дома огромные магазины — и продуктовые, и хозяйственные — в полукилометре от нас супермаркет. Чего желать лучшего?!
Квартира была расположена на первом этаже двухэтажного трехподъездного дома, построенного специально для семей студентов, аспирантов и молодых сотрудников университета. Вокруг было еще наверное десятка три таких корпусов. Всё это называлось «Университетской деревней». До главного кампуса университета можно было добираться на маршрутном автобусе. Правда, автобусы эти ходили редко, но четко придерживались расписания, так что при желании можно было легко ими пользоваться.
В городке не селились профессоры, считалось, что здесь шумно. Городок был заполнен преимущественно студентами и семьями молодых сотрудников университета. Так, неподалеку от нас жил один из постдоков Центра биотехнологии, голландец по происхождению, который меня в самом начале нашей жизни в Штатах удивил своей открытой недоброжелательностью. В момент, когда вокруг стояло несколько других сотрудников Центра, он вдруг сделал пару шагов ко мне, брезгливо схватил за уголок воротника рубашки и спросил с явной издевкой в голосе и так, чтобы все слышали:
— Выдающийся Профессор! А это, видимо, ваша любимая рубашка, если вы второй день в ней приходите!
Затем он буквально заржал и отступил назад, возвращаясь в шеренгу других сотрудников.
Я нашелся, чем парировать его выходку, сказав, что перед отъездом из СССР купил полдюжины таких рубашек и теперь, меняя их каждый день, не знаю никаких хлопот. Все стоящие кругом заулыбались. Американцам явно нравилось, когда такие «бои», на равных, происходили на их глазах, но я понимал, что этот тип пытался меня оскорбить, указав на нечистоплотность, непростительную для американцев, принимающих каждый день душ и меняющих каждый день рубашки и носки. Раскланиваться с голландцем я не перестал, но других контактов не поддерживал, хотя иногда он видел меня на утренней пробежке вокруг корпусов городка.
Мы любили наше жилище, но мои коллеги его оценивали иначе. Многие бывали у нас в гостях, всем нравились блюда, приготовленные Ниной, иногда мы слушали пластинки с записями русской классической музыки, которая пользуется в Штатах огромной популярностью и звучит практически каждый день по каналам классического радио. Но в целом я видел, что стиль жизни в квартирках был чужд моим коллегам, которые тяготели пусть к маленьким, но собственным домикам.
Однажды Ролф Барт, бывавший у нас чаще других, даже в сердцах спросил нас с Ниной:
— А вам еще не надоело жить в этих «меблирашках»? Не пора ли купить собственный дом? Кристина могла бы подобрать сносный дом.
Жена Барта Кристина работала агентом по продаже недвижимости, и слова Барта можно было бы истолковать и в ином смысле, так как покупка и продажа каждого дома приносила ей солидный доход. Она зарабатывала явно больше своего мужа-профессора. Но я уловил в его словах все-таки желание намекнуть нам, что пора нам немного подняться, хотя бы в собственных глазах.
Но у меня так и не было теньюра, и, по правде, я не был уверен, что заработаю его. Поэтому будущее казалось мне туманным и пока еще тревожным. Я сказал об этом Ролфу, но он легко отмахнулся, сказав, что я совсем не занимаюсь поисками работы, не смотрю объявления, не рассылаю свои резюме, под лежачий камень вода не потечет, а тот, кто хочет работать, всегда в Америке место себе найдет. Дом же всегда можно продать, Кристина поспособствует купить такой дом и в таком районе, где цены вниз не идут. Так что риск потери денег невелик.
Потихоньку мы привыкли к мысли о покупке дома. Стали узнавать, какой район считается лучшим. Когда бывали в гостях, приглядывались к соседским домам. Стали смотреть объявления в газетах. Несколько раз по воскресеньям наведывались в те дома, поставленные на продажу, в которых был объявлен на эти воскресенья свободный доступ внутрь.
Кое-кто из наших бывших соотечественников уже обзавелся своим домом и с гордостью сообщал, за какую цену были приобретены хоромы, иногда они рассказывали, как нещадно торговались и как смогли уторговать значительные суммы при покупках. В общем, знания накапливались, хотя смелости нам явно не хватало.
