Остановившись в центре березового круга, она опускается на колени. Я догадываюсь без подсказок, что в этом месте она родилась. Провожу пальцами по березам – их серебристо-белая кора так напоминает ее кожу и в то же время нет. Они не живые. У них нет сердец.
Серена поднимает ко мне лицо, и я с ужасом замечаю блеск слез на ее щеках.
– Я не дерево и не женщина. Что же я такое? – спрашивает она.
Я присаживаюсь рядом, обнимаю ее за плечи, чувствую биение ее сердца. Мне нечего сказать, ведь я не знаю ответа. Не факт, что он вообще существует. Но я обнимаю ее, пока она плачет. Глажу по волосам и жалею, что не могу сделать ее счастливой. Сколько бы она ни отрицала, я верю, что у нее есть душа. Ведь как может быть иначе?
«Ты веришь только потому, что в таком случае она не монстр, – отзывается голос в моей голове. – Ты не хочешь любить монстра».
Она такая теплая и твердая в моих объятиях. Рубашка намокает от ее слез. Я чуть не говорю, что передумал, что ей не нужно переживать ужас от встречи с матерью ради меня.
Но я не могу этого сделать. Не могу обречь свою мать на страдания в рабстве у Гвиден.
Поэтому я молча жду, пока Серена успокоится. В конце концов она отодвигается и вытирает слезы с глаз.
– Пойдем, – говорит она, вставая. – Мамин двор уже близко. – Судорожно сглатывает, и вид у нее становится неуверенный. – Помнишь, что я тебе говорила?
– Что нам ее не спасти. Я знаю.
Березовая роща, где она родилась, перешептывается и раскачивается вокруг нас, хотя ветра нет. Серена пронзает меня взглядом.
– Ты веришь в это, Оуэн Меррик?
Конечно же, нет, как иначе? Но…
– Я верю тебе.
Надеюсь, этого достаточно.
Он мне не верит.
Я вижу это
по тому, как он держится,
по напряженным плечам,
по решительному шагу.
Он хочет спасти свою мать.
Даже
если
это
убьет
его.
Прошлой ночью я бы лишила его воспоминаний.
Но теперь мне не хватает смелости.
Я могла бы вечно водить его кругами по лесу.
Соврать, что мать выгнала меня со двора.
Со временем он забудет о своей матери.
Возможно,
лет через сто
он станет таким,
как я,
а я такой,
как он,
не совсем людьми,
не совсем деревьями
и не
совсем
монстрами.
Но я дала слово.
И не нарушу обещания.
На ветру пахнет кровью.
Чувствует ли он?
Знакомо ли ему это ощущение,
когда она липнет к рукам?
Лес шипит вокруг нас.
Люди Пожирателя Душ принесли еще больше железа,
и деревья разгневаны.
– Держись рядом, – говорю я.
Он подходит ближе.
Мы идем плечом к плечу,
рука об руку.
Горло сдавливает от горя.
Я не такая, как он.
Я дерево,
монстр.
А он человек.
Мне хочется снова его поцеловать,
но
я не осмеливаюсь.
Я бы отдала все,
чтобы избавиться
от этого чудовищного облика,
чтобы мне подарили душу,
которая пустит корни и разрастется.
На ветру пахнет молниями, дождем.
Он швыряет листья нам в лицо.
Запах крови усиливается.
Внезапно дорогу преграждает моя сестра,
с ее волос падают кроваво-алые лепестки роз.
Пульс Оуэна ускоряется.
Его страх – необузданное создание.
Но его храбрость сильнее.
– Так вот почему ты прятала его от нас! – говорит моя сестра. – Ты ведешь его к маме в качестве трофея. Или это подношение, чтобы искупить грехи?
Я шиплю на нее.
– Он не трофей и не подношение. Его мать – рабыня бессердечного дерева. Я привела его увидеться с ней.
Сестра изумленно смотрит на меня. Такого она не ожидала.
– Дай нам пройти! – приказываю я. – Оставь его в покое.
Она запрокидывает голову и заливается смехом.
– Стало быть, он твоя зверушка?
Она подходит к нам.
Проводит пальцами по щеке Оуэна.
Он вздрагивает,
когда под ее когтями
выступает кровь.
Я отдергиваю его от сестры.
– Ты злишься, сестренка? – спрашивает она.
– Дай нам пройти!
– Или что? Поглотишь меня?
– Сделаю так, что ты будешь мечтать об этом.
Ее смех напоминает карканье вороны.
– Глупышка. Мама знает, что ты идешь. Она ждет тебя.
– Тогда пойдем со мной. Помоги мне отвлечь ее от бессердечного дерева, чтобы Оуэн мог попрощаться со своей матерью.
Она фыркает.
– У него еще и имя есть? Ты считаешь это существо достойным тебя, нас? Стоит мне спеть, и он с радостью пойдет ко мне, умоляя поглотить его. Он не ценнее червяка.
– Он – живая душа. Он имеет наибольшую ценность.
В ее глазах читается недовольство.
– Твоя игра затянулась. Убей его сейчас, или это сделаю я и притащу вас обоих к матери.
– Когда мама победит Пожирателя, ее лес покроет весь мир. Людей не станет, как и их душ. Так позволь мне забрать эту. Позволь делать с ней, что я пожелаю. Что плохого, если он поговорит со своей матерью, прежде чем весь их вид вымрет?
Она плюет мне под ноги.
– С твоим сердцем что-то не так. Ты сентиментальна. Это слабость.
Между деревьями падают холодные капли, но меня согревает рука Оуэна. Он придает мне сил.
– Мама разозлится, что я так долго пропадала и не являлась на ее зов. Она жестоко накажет меня. Возможно, это достаточно высокая награда за то, что ты пропустишь его.
Я чувствую на себе взгляд Оуэна.
Ему не нравится,
что такова цена за его встречу с матерью.
Он не знает,
что я привела его, готовая заплатить ее.
