Я вспыхиваю, задетый ее предположением.
– Да не хочу я ни на кого глазеть.
– Значит, тебя прислали помочь? – Ее лицо проясняется. – У нас не хватает рабочих рук, а король устраивает пир каждый вечер! Нужно почистить гору картошки. Берись за дело!
Не успеваю я возразить, как она загоняет меня внутрь. Женщина не преувеличивала. Комната почти полностью завалена картошкой, которую чинно чистит бледная молодая служанка за огромной деревянной столешницей. По всей видимости, это кладовая, а в дверном проеме я вижу саму кухню, на которой суетятся повара. Когда я захожу, служанка поднимает взгляд, и ее глаза расширяются, а рука соскальзывает с ножа. Она вскрикивает, на пальце набухают капли крови. При виде пореза она приобретает чуть ли не зеленый оттенок и, кажется, вот-вот грохнется в обморок.
– Не волнуйся, это всего лишь небольшой порез, – спешно говорю я, хватаю чистую тряпку и прижимаю к ранке. – Даже не глубокий.
Ее дыхание учащается от паники. Я рву еще одну тряпку на полоски и туго обвязываю порезанный палец. Девушка прислоняется к столешнице, и мало-помалу к ней возвращается здоровый цвет лица.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
Она молча кивает, по-прежнему рассматривая меня круглыми глазами. Она симпатичная, хоть и бледновата, со светлыми волосами, выбившимися из-под чепца, и щедрой россыпью веснушек на носу. Синяя форма и белый фартук смотрятся слишком большими на ее худощавой фигуре.
– У меня есть немного времени, так что я могу помочь, – предлагаю я, нахожу свободный нож и берусь за гору картошки. – Но на самом деле мне нужно пробраться во дворец. Я кое-кого ищу. Покажешь мне, где служебный вход?
Она снова кивает и берет нож.
Мы чистим картошку дольше, чем я планировал; свет за окном постепенно тускнеет, а гора почти не уменьшилась.
– Спасибо за помощь, – благодарит девушка, когда я говорю, что мне пора. – Я могу провести тебя через кухню.
Она ведет меня через просторную прямоугольную комнату, где повара и слуги борются за место за четырьмя железными плитами и полудюжиной столешниц. К счастью, они слишком заняты, чтобы обратить на нас внимание.
– Тебе туда. – Она показывает на узкую лестницу из кухни.
– Спасибо, – улыбаюсь я. – Я, кстати, Оуэн.
– Я Бедвин. – Она зачем-то кланяется. – И спасибо, что перевязал мне палец. Я… не люблю кровь.
Я вздрагиваю от непрошеного воспоминания о пассажирах поезда, убитых в лесу. О маме, державшей свое сердце в руках.
– Я тоже, – киваю я и поднимаюсь по лестнице.
Хочу поискать хоть какие-то следы Авелы во дворце, но это сложнее, чем я думал. В коридорах снуют слуги и придворные, и каждый раз, заворачивая за угол, я боюсь столкнуться с королем. Стараясь не попадаться никому на глаза, шустро бегу по коридорам и прячусь за большими деревьями в горшках, от которых по коже пробегают мурашки.
Такое впечатление, будто король одержим Гвиден и ее лесом – свидетельства ее влияния повсюду, начиная с фресок и гобеленов, изображающих лес, и заканчивая напольными плитками с рисунками листьев. Ну и, конечно, деревья в горшках. Каждый этаж отображает какую-то новую часть леса: на одном дубы, на другом вязы, на третьем березы. От последнего я передергиваюсь.
В коридорах мигают эти жуткие электрические лампочки, от них гудит весь дворец. Они придают ему какую-то тревожную атмосферу, из-за которой я чувствую, будто по моей спине ползают насекомые.
Поднимаюсь почти до верхнего этажа, но не обнаруживаю никаких намеков на то, где может быть Авела. По крайней мере, теперь у меня есть общее представление, что где находится, и завтра я смогу продолжить свои поиски.
К тому времени, как я заползаю на свою жуткую койку в казарме, на небе давно сияют звезды. Мое изнуренное тело мгновенно погружается в сон, и мне снятся крики Авелы.
Я просыпаюсь от оглушительного рева треклятого горна и выползаю из койки, чтобы повторить все сначала.
Еще один день проходит в мучительной дымке, а вторая ночь поисков заканчивается катастрофой. Стража ловит меня на этаже с березами и тащит в кабинет Талиесина для наказания. Тот, кажется, раздражен, что приходится снова терпеть мою физиономию так скоро после предыдущей встречи. Почти не одарив меня взглядом, он равнодушно отмахивается и приказывает меня высечь.
В окне поезда размываются небеса и трава.
Я впиваюсь ногтями в сиденье.
Пытаюсь избавиться от страха.
Весь вагон грохочет и трясется,
будто может в любой момент сломаться
и выплюнуть меня на землю.
– Первый раз на поезде? – спрашивает женщина, сидящая через проход. У нее такая же бледная кожа, как у меня, гладкие черные волосы и открытая книга на коленях.
Я молча киваю.
– Ничего, привыкнешь, – уверенно заявляет она. – Мы в полной безопасности. В конце концов, мы же едем не в Гвиденский лес! Хотя, между нами говоря, нынче я бы ни за какие коврижки не села на поезд в Сайт.
Я морщу лицо в гримасе, которая, надеюсь, сойдет за улыбку.
И отворачиваюсь.
Прижимаюсь лицом к холодному окну.
Никогда не думала, что окажусь во власти
человеческой железной машины.
Когда-то все было наоборот.
