– Ты знаешь, что она злая и жестокая. Вместе нам удастся ее остановить. Мы можем стать кем-то больше.
– Людьми? – насмешливо интересуется она.
– Возможно.
Мне трудно дышать и говорить; сестры слишком туго затянули шиповник.
На ее лице читается жалость.
– Пожалуйста… пожалуйста, помоги мне.
На секунду мне кажется, что она это сделает.
Я чувствую, как ее сердце
тянется к моему.
Но затем сестра качает головой, холодный ветер ерошит листья в ее волосах.
– Ты сама навлекла на себя беду, сестренка. Не моя вина, если ты не можешь с ней справиться.
Она скрывается в лесу.
Я снова
одна.
Но шиповник ослабился – даже больше, чем когда мама привязала меня.
Я оседаю на землю, закапываюсь в нее руками.
Тянусь к лесу и молю деревья: «Помогите мне! Восстаньте против нее!»
Но деревья
не слушают.
Они полностью,
безвозвратно
подчиняются матери.
Тогда я тянусь к братьям, в их далекую, дикую часть леса. «Канген, Криафол, Прен! Помогите мне остановить ее. Пожалуйста».
Но они не приходят.
Я тянусь к Оуэну, но не могу его найти. Он далеко от леса.
Солнце восходит и заходит,
снова и снова.
Мама и сестры больше не навещают меня,
но я не смею надеяться,
что обо мне забыли.
Шиповник по-прежнему привязывает меня к бессердечному дереву,
подавляя мою силу.
Я не могу освободиться.
С каждым днем лес разрастается.
Я чувствую это
в местах,
куда боль
не распространяется –
проблески света
между тенями.
Он растет и растет,
пылая душами.
Подкрадывается к королю и его дворцу,
поглощая все на своем пути.
Я живу,
истекаю соком,
жду.
А затем одним утром ко мне приходит мама.
Она освобождает мое тело от ветвей шиповника.
И говорит,
что мы идем
на войну.
Не знаю, сколько дней я просидел во мраке королевской темницы. Иногда Тристан приносит мне еду. Один раз приходил Рэйнальт, чтобы сменить повязки на ноге.
Я набираюсь сил. И теряю терпение.
У меня слишком, слишком много свободного времени.
На размышления. На страх. На ярость.
Я расхаживаю по камере до тех пор, пока не болят ноги. Пытаюсь уснуть, но кошмары быстро прогоняют сон. Уж лучше бодрствовать.
Молюсь, чтобы Авела была в безопасности как можно дальше отсюда.
И стараюсь не думать о Бедвин. О Серене.
До сих пор не могу примириться с тем, что она сделала. С тем, кто она. С тем, что она до сих пор значит для меня.
Бедвин никогда не существовало, и все же…
«И все же ты поцеловал монстра, – раздается голос в моей голове. – Ты поцеловал монстра и не хочешь ее отпускать».
«Не монстра, – упрямо твержу я себе. – Уже нет. Она ослушалась мать и спасла меня. И не один раз».
Но теперь…
Что?
Моя мама обратилась пеплом в лесу.
Отца похоронили где-то в мерзлой земле.
Авела вне моей досягаемости.
И Серены тут нет.
Ее тут нет.
А жаль.
Жаль, что она не рассказала мне правду о том, кто она на самом деле, когда еще было время. Что не призналась, что пришла ко мне.
Но стал бы я ее слушать?
Я меряю шагами камеру. Считаю камни в стенах. Рисую созвездия из пятен ржавчины на прутьях.
Мне страшно за нее. Скорее всего, это Гвиден вернула Серену в лес. Думаю, она в опасности. Но я не могу ее спасти – теперь каждый сам по себе.
Одной ночью мне снится король, плывущий по звездам, Гвиден привязана к носу его корабля, как живая гальюнная фигура. А под звездами горит лес. Горит Серена. Пламя пожирает ее серебристо-белое тело, кожа и волосы лопаются и трескаются, как торф в огне. Фиалки с визгом увядают. Она превращается в пепел, сдуваемый ветром.
Я резко просыпаюсь от далеких ударов барабанов и рева медных труб.
Спустя какое-то время раздается топот шагов, приближающихся в мою сторону.
Я вскакиваю, мой пульс учащается.
Но это не король.
Это Бейнс с Рэйнальтом, держащие между собой факел.
Я пялюсь на них.
– Какого черта вы тут делаете?
Бейнс забирает факел, а Рэйнальт возится со связкой ключей.
– Пришли спасать тебя, идиот.
Он вставляет ключ в замок, но явно неправильный. Выругавшись, пробует следующий.
– А где страж? – спрашиваю я.
Наконец ему удается подобрать нужный ключ, и он открывает дверь.
– Мы его усыпили. Пойдем.
Мне немного жалко Тристана, если это он сегодня в карауле. Я не двигаюсь с места.
– Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.
– Это уже не важно, – мрачно произносит Бейнс. – Мы отправляемся на войну с лесом. Ты что, не слышал барабаны? Никто и не заметит, если ты сбежишь.
– Король заметит. И если он узнает, кто меня выпустил… то разорвет вас на части.
Ругань Рэйнальта становится все более красочной, пока Бейнс не хлопает его по руке, чтобы замолчал.
– Ты действительно хочешь остаться? – спрашивает он.
– Не хочу.
– Так уходи, – просто говорит Рэйнальт. – Сразись вместе с нами. Помоги отправить ведьму и ее лес обратно в ад, где ей и место.
Меня удивляет пыл в его светлых глазах. Бейнс, в свою очередь, очень спокоен и серьезен, его темная кожа сливается с тенями.
– Он хочет сказать «умри с нами». Против леса никому не выстоять.
Я прислоняюсь к стене.
– Спасибо, что попытались спасти меня. Но вы должны немедленно уйти, пока вас не поймали. Пожалуйста.
