– Командир, ты в своём уме?! – уже окончательно проснувшись, сказал лётчик. – Если ты ни черта не понимаешь в авиации, это не значит, что я должен выслушивать твой бред.
И уже немного смягчившись, добавил:
– Пойдём поспим чуток, у меня ноги отваливаются от перехода. И потом, какие это транспортники? Это бомбардировщики «Юнкерсы», Ю-88.
Но Егор вцепился мёртвой хваткой.
– Э нет, дружок. В авиации я хорошо разбираюсь, так как до пехотного училища несколько лет готовился поступить в лётное, но не прошёл по конкурсу. Так что знаю, что нет ничего проще, чем взлететь, имея навыки. А органы управления на всех самолётах одинаковые, что на немецких, что на русских, что на японских, потому что законы аэродинамики едины для всех.
– Молодец! Это хорошо, что тебя в лётное училище не приняли. Мы не сможем взлететь по следующим причинам. Эти самолёты имеют свои характеристики взлёта и посадки, которые мне неизвестны, стало быть, мы будем «козлить» при взлёте или зароемся носом при посадке. Мне неизвестны даже углы выпуска закрылков и предкрылков, а это чревато большими неприятностями. Следующее. Мне неведомы органы включения и управления, а для этого нужно налетать не один десяток часов на данном типе самолёта. И последнее. Мы что, на курорт собираемся лететь, что нас просто так возьмут и выпустят с лётного поля и ещё ручкой помашут? Посмотри, какая у них мощная охрана – не успеешь завести двигатель, как всех перестреляют. Ну что, достаточно аргументов?
И победоносно глянув на Егора, Потапов собрался уходить к спящим товарищам.
– Красиво говоришь, ничего не скажешь, а главное, как убедительно, – тоже с язвинкой проговорил Егор. – Только ведь тот, кто не хочет, ищет причину, а тот, кто хочет, ищет средства. Так вот. Непосредственно в самолёте и разберешься со всеми органами, приборами и прочими прибамбасами. Что касается взлётно-посадочных характеристик и прочих углов выпуска закрылков и предкрылков, рассказывай эти сказки своей бабке, потому что опытный лётчик эти самые характеристики нутром чувствует. Это как один раз на велосипеде научиться, а потом всю жизнь рулить будешь. Что касается охраны, это уже наша забота, на то мы и диверсионная группа и должны оправдывать свой хлеб. Ну и самое последнее, – Егор замолчал и уставился на Потапова, а потом договорил: – Если ты, Андрюха, боишься, то так и скажи, я пойму.
Потапов долго смотрел на Егора, затем с досады сплюнул и в сердцах произнёс:
– Тьфу ты. Ну и дурак же ты, командир. С большим удовольствием дал бы тебе в морду за труса. Но ведь догадываюсь, что провоцируешь, а посему чёрт с тобой. Только учти, если мы не взлетим, я тебя предупреждал.
– Ну вот, совсем другой разговор. Сейчас ребята отдохнут немного, и до рассвета нужно будет снять охрану минимум возле трёх самолётов, а там уж твоя работа начнётся.
– Ну уж нет, не увиливай. Сядешь справа. Я один не вытяну штурвал, если самолёт гружёный.
– Как скажешь, командир. Вот и побуду немного лётчиком, а то ведь столько лет мальчишкой мечтал. Ладно, пошли. И ещё, Андрей. Как ты думаешь, мы все разместимся в кабине этого клятого бомбардировщика?
Андрей с усмешкой глянул на Егора и произнёс:
– Я лично в бомбоотсеке поставлю кресла для всех.
И подмигнув, добавил:
– Ведь на курорт летим, в Гагры.
– Идёт, – в свою очередь рассмеялся Егор.
Пробираясь в темноте к спящим товарищам, Потапов то ли с укоризной, то ли с любопытством спросил:
– Послушай, Егор, тебе не кажется, что русская рулетка с собственной судьбой и жизнью затянулась? Это, конечно, дело твоё, но вольно или невольно ты всех нас втягиваешь в эту игру со смертью. Взять хотя бы эту последнюю твою затею или прихоть – лететь. Только, боже упаси, не смей упрекать меня в трусости. Я обязательно полечу.
– Боже упаси, чтоб я тебя попрекал, – в тон Потапову ответил Егор. – Что касается русской рулетки, ты прав – все мы ежечасно играем, кто с судьбой, кто с жизнью, кто со смертью, кто с самим собой. Так что никого я не втягиваю в эту игру, Андрюха.
И, похлопав Потапова по плечу, Егор грустно добавил:
– Только ведь, Андрей, это не русская рулетка, а фронтовая, и пока что в ней нам относительно везёт. И хочется надеяться, что ещё долго будет везти.
– Хотелось бы, – тоже грустно проговорил Потапов.
Спящих бойцов после утомительного перехода не так просто было поднять, точнее – растолкать. Но время требовало, и уже через три минуты все были в боевой готовности.
Начинал брезжить рассвет. Выйдя к самолётным стоянкам, Егор тихо проговорил:
– Андрей, пойдём к тому крайнему самолёту – он дальше всех и охраны меньше.
– У него винты сняты, видимо, поставлен на ремонт, – тоже тихо проговорил Потапов. – Уж если выбирать, то из середины. Я из опыта знаю – в серёдку сгоняются боеготовые.
– Ладно, как скажешь. Будь здесь, как справимся, вернёмся за тобой.
И Егор с разведчиками отправился готовить самолёт к вылету. Как и планировалось, охрана вдоль всей стоянки самолётов была снята, а попросту уничтожена, и один из разведчиков вернулся за лётчиком.
