Одни прикрываются либерализмом, другие прячутся за социализм, будь то от имени права народов на самоопределение, или от имени демократии, или от имени революции, но все они хотят только одного – поражения Германии. Если бы они победили, какие речи они вели бы, какие теории бы строили, только чтобы оправдать свои, пускай даже самые дикие, требования! Но именно эти безумные и всеразрушающие намерения империализма сил Антанты стали причиной ее военного поражения.
Германию принудили победить. За прошедшие четыре года войны мир можно было заключить уже много раз, но эта возможность всегда разбивалась о непоколебимое желание стран Антанты расчленить Германию, поработить Германию, унизить, превратить в ничто.
Вопрос о том, кто виноват в войне, вряд ли когда-нибудь будет решен окончательно. Дипломаты тех лет производят впечатление толпы людей, стоящих перед бездной, толкающих друг друга и шарахающихся. Не подлежит сомнению, что, прими Сербия австрийский ультиматум[117], это никак не смягчило бы дипломатические конфликты крупных держав, а только обострило бы их. Строгое выполнение этого ультиматума изменило бы соотношение сил на Ближнем Востоке. После Балканской войны[118] силы Антанты стали безраздельными хозяевами положения в регионе и делали что хотели, как у себя дома. Подчинение Сербии Австрией снова повысило бы шансы Австрии и Германии. Если бы военное столкновение двух групп великих держав удалось отложить, его бы все равно не удалось избежать. Напротив, подавленный в последний момент конфликт скорее бы развязал шовинистские настроения. Совершенно очевидно также, что отложенное начало войны сыграло бы на руку силам Антанты, увеличивших бы свои запасы вооружений. Турцию они бы очень быстро подчинили себе, да так, что она уже не высвободилась бы в случае войны, к тому же к началу войны на их стороне, скорее всего, уже были бы Италия и Румыния.
Германские империалисты могли бы постоянно оправдываться аргументом, что лучше выиграть войну, которую развязал сам, чем проиграть ту войну, что навязали тебе.
Как бы то ни было, мир с Центральными державами при условии восстановления статус-кво был возможен уже в первые месяцы войны после отступления на Марне[119]. Однако силы Антанты непременно хотели наголову разбить германскую армию. Вдобавок ко всему душевный подъем еще был слишком велик, а милитаристские иллюзии Антанты еще слишком завышены, хотя война уже и на тот момент достаточно убедительно показала, с какими жертвами она связана. Когда русские войска были отброшены за Вислу и военное положение изменилось в пользу Германии[120], мир все еще был возможен при условии восстановления статус-кво. Власти Антанты, однако, не хотели думать о мире и все более и более вооружались, втягивая все новые страны в войну и находя все новые средства для разгрома Центральных держав. Поскольку они были не в состоянии прорвать Германский фронт, то прибегли к сатанинскому средству оказать давление на Германию, отрезав пути доставки продовольствия. Как прилежные последователи лордов, сгонявших крестьян с их исконных земель ради новых пастбищ, вытеснившие миллионы ирландцев голодом с их родины, английские империалисты принудили своих союзников и, под угрозой расправы, вассалов Англии присоединиться к продуктовому эмбарго в надежде на то, что страдания женщин и детей принудят немецкую нацию отказаться от суверенитета[121].
Но чем мощнее и ужаснее были гигантские силы, брошенные против Германии, тем сильнее было сопротивление немецкого народа, постоянно использующего военное положение в свою пользу. Тем не менее Германия первой предложила мир и долгое время была готова заключить его на основе восстановления
Милитаристские планы большевиков нелепы не только сами по себе, но и по той причине, что возникли в тот момент, когда все уже было решено.
К началу войны пришлось считаться с возможным ходом событий, но сейчас остается лишь одно – взглянуть на результаты войны.
