Ему поручили делать в классе политинформацию. Для этого каждый понедельник
отводилось на первом уроке десять минут, Это Васе было легко: уж если в прошлом году
он инструктировал ребят по шести условиям товарища Сталина, то теперь‐то, слава богу, еще ума поднабрался.
Впрочем, когда своего ума не хватало, он свободно занимал его у папы. По
воскресеньям выкраивали время и уединялись в кабинете. Папа с удовольствием
выкладывал последние новости, он любил рассказывать, ему это привычно было.
Разошедшись, он взмахивал указательным пальцем, и Васе казалось, что он насильно
сдерживает жест, соразмеряется с обстановкой а будь он на трибуне, так наверняка в этот
момент взмахнул бы во всю мощь кулаком.
‐ В Испании всеобщая стачка переросла в вооруженное восстание. В Астурии создано
рабоче‐крестьянское правительство, фашист Хиль Роблес бросил в бой танки; Так и ходит
волнами революция по земле. А волны‐то от нас идут. Представляешь себе? А?
Революционная энергия пролетариата концентрируется в нашей стране, как в фокусе...
Слыхал о шуцбунде?
Да. Вася немного знал о прошлогоднем восстании австрийских рабочих; они были
разбиты, но не сдались, а перешли границу с оружием в руках.
‐ Правильно. И многим мы предоставили политическое убежище. А Димитрова как
мы вырвали из фашистских лап? Приняли его в советское гражданство ‐ тут уж, извините: фашисты не осмелились тронуть советского гражданина. И Димитров приехал в СССР...
Вот что значит великая наша страна, великая наша партия! Они жаждут воевать с нами, уничтожить нас, а приходится отдавать честь перед гражданином СССР. Но только знай и
запомни накрепко: все равно мы сойдемся с фашизмом в последней схватке, этого не
миновать, и готовь себя к этому. На одной земле коммунизму с фашизмом не ужиться...
Вася забывал делать заметки для своего выступления. Он вжимался в кресло, и
виделось ему, как несется он на коне, воткнув в стремя древко с красным знаменем, а в
правой руке у него сабля, и он рубит ею по зверским лицам... Это будет, это здорово, что
именно на
его долю выпадет решающая схватка с фашизмом...
Сделав политинформацию, Вася долго не мог избавиться от возбуждения, как будто
не израсходовал энергию, а, наоборот, получил заряд, и неспокойно сиделось на уроке.
Однажды он локтем опрокинул непроливашку и забрызгал чернилами тетрадь
соседа.
‐ Москалев,‐ холодно сказала учительница. ‐ Завтра принесешь ему чистую тетрадь.
Ты знаешь, как у нас мало тетрадей.
Смущенный Вася извинился и готов был принести хоть две тетрадки.
Вроде бы, на том дело и кончилось. Но после уроков его вызвал директор школы.
Это было уж слишком! Из‐за таких пустяков Анастасия Александровна, бывало, отчитает перед классом, или уж, в крайнем случае, сообщит маме на ближайшем
родительском собрании. Никогда дело не доходило до директора‚ Вася и не знал
директоров в Новосибирске.
Удрученный непомерностью наказания, он робко стукнул в высокую дверь, ничего
не услышал и, приоткрыв ее, пробормотал в невидимое пространство:
‐ Можно войти?
Директор сидел за столом, а сбоку от стола висел в воздухе большой подшитый
валенок. Вася испуганно уставился на валенок, пока не сообразил, что директор сидит
боком к столу, заложив ногу на ногу. Седые волосы ежиком, старое лицо в очках и серая
партийка
определенного ничего не предсказывали... Ты не подводя отца, меня и себя ‐ устало
сказал директор.‐ Ты пионер, сын большевика. Я тоже большевик. Большевиков не так‐то
много, и им не так‐то легко. Береги их честь и свою заодно ‐ ты ведь тоже будешь членом
партии.
Он не требовал никаких обещаний, и Вася поклялся про себя, что не подведет этого
старого и уставшего человека.
На другой день в общей ораве Вася вырвался из класса на перемене и только было
раскатился по навощенному полу, как увидел отца и директора. Рядом с директорскими
валенками тонкие отцовские сапоги были особенно видными, какими‐то самыми
главными в этом зале.
Вася подошел приличной походкой и поклонился директору.
‐ Передышка? ‐ спросил папа, потрепав сына по плечу.‐ Ну, беги, разминайся.
После уроков Вася с любопытством возвращался домой. А ну, как будет отчитывать
его папа за эту дурацкую непроливашку?
За ужином папа сказал:
‐ Ты у нас молодец, оказывается.
Вася наклонился над тарелкой, стараясь уловить коварную интонацию.
‐ Что такое? ‐ спросила тетя Роза.
‐ Заглянул я в школу сегодня. Между прочим, на перемене такой каток, черти, по
наркоту устроили!‐ Он обратился к Васе ‐ Конечно, поразмяться надо, иначе как шесть
уроков высидишь? Но ведь паркет же! Вы бы уж во двор, что ли, выбегали!
‐ Ты насоветуешь‚‐ сказала тетя Роза.‐ Чтобы они попростужались?
‐ Запретил, что ли, бегать? ‐ спросил Вася, испод низу глянув одним глазом.
‐ Да нет, промолчал. Чего я буду мешаться? На это директор есть. Старый коммунист, член горкома.
Вася поднял голову и взглядом поторапливал отца.
‐ Да!‐ сказал тот, обращаясь к тете Розе. – Вот мне и говорят: ваш сын ‐ активный
товарищ, политинформатор, учится хорошо, парень вежливый. Вот так!
Ничего, значит, дело идет, ничего‐о!
Васе приятна была сдержанная отцовская радость он был обескуражен молчанием
