Впрочем, старлея всё вышеперечисленное не беспокоило — у него хватало своих проблем. Поначалу поднадзорная ему группа от Республики скученно копошилась рядом с лагерем. Расставив вокруг своих людей, Огр отстранённо наблюдал за мельканием оранжевых пятен в поле. Но постепенно ученые принялись разбредаться в стороны, пропадая в кустах или полностью скрываясь в высокой траве. Пришлось увеличить радиус оцепления, отчего у мутанта каждый раз ёкало сердце, когда во время очередного пересчёта количество пятен не сходилось с отчётным. Или когда очередная фигура вдруг подпрыгивала и начинала махать руками и издавать на внутреннем канале всякие нечленораздельные вопли. Как правило, счастливчик находил новый экземпляр мутировавшей флоры или фауны, призывая коллег разделить с ним радость от находки. Однако в один из таких вот случаев оказалось, что обнаруженный образец обвивает руку учёного, собираясь запустить клыки (как впоследствии оказалось — ядовитые) куда-то в район шеи. К счастью, рядом стоял Молчун, так что вопрос, сможет ли метровая змеюка с четырьмя рудиментарными лапками прокусить жесткий воротник защитного костюма, так и остался без ответа. А вот спецназовцу пришлось пять минут выслушивать лекцию об аккуратном отношении с образцами, представляющими огромную важность для современной мутобиологии.
И ладно, если бы дело ограничивалось только этим. Гораздо хуже, когда началось:
— Простите, великий воин! Вы нам не поможете? Будьте, добры, подайте нам вон тот шар — а то не могу никак дотянуться.
— Конечно, профессор…
Пух!!! Один из шаров, сантиметров эдак пятнадцать в диаметре, росший со своими собратьями под ветками какого-то колючего куста, взрывается, выпустив в воздух густое непрозрачное облако. Вслед за ним взрываются ещё несколько шаров, отчего шлем и плечи мутанта покрываются тонким слоем непонятного порошка.
— Я же говорил, Вика, что это какая-то разновидность споровика, — нравоучительно произнёс Глазков, подняв указательный палец вверх. — Будь любезна, возьми образец, пока наш помощник не смешал её с чем-нибудь ещё.
— Сейчас сделаю, — ответила ассистентка, доставая из полевой сумки очередной контейнер. — Благородный рыцарь, не могли бы вы присесть?
Послушно сев на корточки, Саймон терпеливо дождался, пока Виктория соскребет с забрала необходимое количество спор. Через прозрачное стекло защитного костюма было отчётливо видно, как девушка закусывает губу, стараясь не рассмеяться. Когда со сбором образца было покончено, она величественно похлопала мутанта по голове и произнесла:
— Мы благодарны вам, рыцарь, за помощь. Теперь можете встать.
— Служу Республике! — буркнул Огр, поднимаясь. — Детский сад какой-то…
— Что?
— Всегда рад помочь науке!
— Вот и отлично.
Вздохнув, мут поплёлся вслед за профессором и его ассистенткой, искренне надеясь, что обеззараживающий бокс справится со своей задачей и завтра силовая броня не покроется такими же шарами, что росли под кустом. Хотя ещё больше он надеялся, что со своей работой справятся фильтры и шарами не покроются его легкие…
— Интересно, все яйцеголовые такие засранцы, или только нам повезло? — устало поинтересовался Дуб три часа спустя, стоя в очереди на обеззараживание.
Связиста попросили сорвать какой-то хрупкий цветок, произрастающий посреди странной, изредка булькающей лужи, в результате чего бедолага оказался в этой самой луже по пояс. Чтобы его вытащить, пришлось подогнать из лагеря один из броневиков, и то, получилось это далеко не сразу. Что самое интересное, грязь на броне до сих пор не засохла, а только приобрела консистенцию пластилина.
— Я думаю, это генетическое отклонение, — прогудела фигура впереди, с осторожностью поворачиваясь к спецназовцам. — Что-то там из оперы про гениальность и глупость. И то, и другое есть отклонение от нормы, но с разных полюсов.
Стоявший перед ними солдат был ростом с Огра и носил нашивки клана Курен, однако эти самые нашивки, как и знаки различия десятника, практически полностью скрылись под плотным слоем репейника. Учитывая, с какой аккуратностью киба ухаживали за своей шерстью, неудивительно, что движения десятника были очень и очень… плавными, несмотря на то, что с ног до головы он был плотно упакован в тяжёлую броню.
— Не согласен, — подключился к разговору голос сзади. — Лично я считаю, что всё дело в учебных заведениях. На церемонии выпуска профессора кусают студентов и те из обычного человека превращаются в яйцеголового.
Говорившим оказался киборг со знаками специалиста-воина 2 класса. В свете прожекторов было видно, что броня железячника была покрыта белесыми разводами засохшей не то слизи, не то слюней.
— А почему не на первом курсе? — полюбопытствовал Малёк.
— Ну, в свое время я отучился два курса на агронома — никто меня не укусил. Так что очевидно, что это происходит во время выпуска. Скорей всего, так отбираются оптимальные кандидаты.
— Что подтверждает мою правоту — дело в генетике, — фыркнул киба.
