– Обалдеть! – время от времени приговаривал он. – Никогда такого не видел. А что, местные сюда не ходят?
Солнце грело спину, жужжал шмель, ветер высоко качал кроны, густо шумел. На Кирилла напал азарт, он рвал и рвал землянику, бейсболка уже наполнилась, ягоды сваливались под ремешок, но она всё не кончалась, её даже не становилось меньше. Кирилл глянул на свои руки – ладони были красные, как будто в крови, земляничная жижа стекала по запястьям в рукава. Где-то рядом сосредоточено сопела и причмокивала Вика.
Плечи здорово напекло, но вот внутри… Ледышка жгла между лопаток. Опасность! Сколько раз это шестое чувство спасало ему жизнь? Кирилл поднял голову в поисках дочери. На зубах скрипнул песок. Что-то изменилось. Лес, ещё секунду назад стоявший безмятежной стеной, выдохнул с шумом ветра посторонний звук – тяжёлый механический гул. Кирилл повернулся и оторопел: на него прямо из-за ёлок наваливался танк.
– Пап! – Над земляничными листьями торчала Викина голова, глаза были вытаращены не столько от ужаса, сколько от изумления.
Кирилл перекатился к Вике, сграбастал её и лёг между волнами земли, накрыв дочь своим телом. Танк медленно наехал на них сверху, убрал солнце, дохнул соляркой. Гусеницы с лязгом катили железное брюхо над вжавшимися в землю людьми. Уши заложило от скрежета. Стало опять светло, и Кирилл услышал, как хрипит Вика:
– Ты меня задушишь.
Он сполз с ребёнка, перевернулся и больно стукнулся лбом о деревянный чурбан. Чурбан был аккуратно обточен, с длинной ручкой. Как учебная граната, подумал Кирилл. Он пружинисто поднялся на одно колено, отставил руку с болванкой назад, за себя, примерился. Танк уползал, оставляя после себя две грязные вмятины на земляничной поляне. Рука, очертив полный круг, ловко метнула деревяшку вслед танку. Граната бесшумно нырнула в открытый люк.
– Ой, – сказала Вика. – Метко.
Танк дёрнулся, клюнул дулом и встал. Стало совсем тихо. Только птицы продолжали надрываться.
– Лежать, твою мать! Не двигаться! – Из люка высунулся взбешённый военный, по виску стекала кровь. В руках был автомат.
– Не ори, командир. – Кирилл встал, задвинул Вику за спину. – Ребёнок тут, не видишь?
– Я сказал, лежать, блядь! – Танкист перевел рычажок огня в боевое положение.
– Дяденька, нельзя при детях матными словами. – Вика высунулась из-за отца.
Кирилл поймал её за спиной руками и силой посадил на траву.
– Всё, всё, командир. Сидим. Лежим. Как скажешь.
Кирилл нещадно ругал себя за детскую выходку, но что толку-то?
Затрещала рация.
– Шуберт, Шуберт, – заговорил командир танка в рацию, не опуская ствол. – Коробочка полста восемь тут. Как слышишь меня? Опять гражданские на полигоне. Приём.
– Да слышу. Где вы? – донеслось из рации.
– Ну эта… на проспекте Ленина. Приезжай, разберись. Отбой, что ли.
Военный слез с танка, подошёл к Кириллу, заглянул через его плечо, встретил отчаянный Викин взгляд.
– Если б не девчонка, бля, я б тебе навалял, нах!
– Дяденька, – опять встряла Вика, – у вас кровь течёт.
Мужчина провёл пальцами по голове и щеке. На затылке у него была приличного размера рваная рана, кровь текла тёмная, венозная, она, пульсируя, заливала камуфляж.
– Ты чём думал, баран? Башку разнёс нахрен, – пробухтел он. – «Пиджаки» тупые. Говорят вам, нельзя сюда, а они всё ходят и ходят, да с детьми в придачу. Ещё бы с коляской припёрся. Чего сразу за полено хвататься?
– Не шуми, – медленно и веско сказал Кирилл. – Я не знал. Знаков, что полигон, нет. Ты меня с дочкой танком давил. Так что без претензий. Давай кровь останавливать.
– Мишка! – крикнул командир танка товарищу, который вылез покурить на башню. Третий член экипажа уже лежал в траве, рвал их землянику. – Укладка медицинская где? Тащи сюда. У меня, мать твою, боевое ранение.
– Дяденька, а вам совсем не больно? – спросила Вика. – Вас этому в армии учат? Я тоже так хочу.
Командир неожиданно ухмыльнулся:
– Не больно, когда вольно, ноги-руки на месте – налево кругом и по плацу бегом. Нет, не учат, но и не само собой получается, коза любопытная.
Переваливаясь через складки местности, из леса выкатились две машины: «УАЗ-Патриот» и «Лендкрузер». Кирилл взял Вику за руку.
Из «уазика» не без труда вылез человек-гора. Он был под два метра ростом, очень широк не только в плечах, а равномерно всем телом. Камуфляж на нём смотрелся бы органично, если бы не перебор с экипировкой: боевой жилет-«разгрузка» был набит магазинами, ножами, патронами, справа и слева от короткой шеи болтались две рации, на животе – мобильный телефон и кобура с пистолетом Стечкина, на бедре – еще одна кобура, «кольт» «Дезерт Игл», определил Кирилл. Оба немаленьких пистолета на огромном теле выглядели как зажигалки.
– Шрек на войнушку собрался, – тихо ахнула Вика.
– Привет, Стасик, – крикнул ему командир. – Вот задержанные. Шеф где?
Стасик, не обращая никакого внимания на вопрос, неожиданно проворно подскочил к «Лендкрузеру», открыл дверцу.
