Не доезжая до выезда на шоссе, на лесной развилке Кирилл увидел накренившийся автобус. Спустило колесо, понял он. Кирилл свернул на обочину, заглушил мотор. Ему надо было на время выйти из машины, чтобы выпустить пар, спину жгли злые, полные обиды глаза дочери.
– Помощь не нужна? – спросил водителя, который ковырялся с домкратом, и осёкся.
Около автобуса прямо на траве сидела молодая женщина, одетая в чёрное. Она обхватила голову руками и раскачивалась из стороны в сторону, беззвучно рыдая. Кирилл поднял глаза: в стороне стояли ещё несколько чёрных женщин разного возраста.
– Откуда вы? – спросил тихо.
– Не откуда, а куда. – Водитель не поднял головы. – Вот везу их… за грузом 200. Здесь подержи. – Водитель довернул гайку, долбанул ногой по баллонному ключу с насаженной на него трубой. – Ну, вроде всё. Трави домкрат помалу. Спасибо, друг.
– Не за что.
Кирилл резко развернулся и зашагал обратно к машине. Вика стояла у капота, подняв к солнцу независимый нос. Кирилл обнял её и крепко прижал к себе. Всё, к чёрту, уж лучше в Москву.
– Нищета, говоришь? Да тут Аббатство Даунтон, не иначе. Что не предупредила-то, я сегодня без кринолина! – съязвила Инга.
Они шли по дорожке из крупного гравия вдоль растений, выстриженных пузатыми спиралями. В просветах открывался вид на сад: в тени плакучих крон прятались резные белые скамьи, между ними виднелись статуи в античных тогах.
Белая тонконогая левретка вилась у их ног, за ней едва успевал несмолкающий абрикосовый шпиц.
– Женька, сто лет не виделись! – Вертман вышел им навстречу: высокого роста, седой, в домашней замшевой куртке и мягких брюках из крупного вельвета. – Заходите скорее.
Холодивкер перешагнула через две последние ступени разом, неловко замешкалась на пороге, но Вертман сам крепко обнял её и дружески похлопал по спине.
– А ты совсем не изменился. – Женя разглядывала его. – Хотя нет, вру. Располнел немного.
– Ещё бы! – рассмеялся он. – Мы с тобой когда последний раз виделись, я на жёсткой диете сидел. Вынужденной. – Вертман распахнул высокую дверь с львиной мордой. – Леонора, встречай гостей!
По изогнутой мраморной лестнице зацокали каблуки. Жена была при параде – узкое, винного цвета платье, вырез, открывавший грудь, смоляные волосы.
– Я столько о вас слышала, Евгения! – Леонора чмокнула воздух у лица Холодивкер. – А вы та самая Инга Белова – бесстрашный блогер? Я ваш постоянный читатель!
– Аперитив? С чего начнём вечер? – Вертман уже тащил Холодивкер в комнату.
За их спинами Леонора отдавала распоряжения прислуге:
– Нунэ, подача через двадцать минут. – И громким шёпотом: – Чтоб не как в прошлый раз с Соболевыми. Не позорь меня.
– Да, Леонора Александровна, всё сделаю, – почтительно проговорила Нунэ.
– И скажи Мариам, чтобы спускалась. У нас гости!
Окна гостиной выходили в сад. Солнечные блики играли в резьбе золотых рам на стенах, между бархатных кресел пурпурного цвета пара сгорбленных негритят поддерживала тяжёлую мраморную столешницу. Каждый шаг по глянцевому паркету отдавался эхом в своде расписного потолка с многоярусной люстрой.
– Вермут, кампари, амонтильядо, шампанское? – Леонора обвела гостей взглядом от барной стойки. – Или предпочитаете «Кир Рояль»?
– Это водка? – Холодивкер подмигнула Вертману.
– «Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!» – Оба рассмеялись.
– Ох уж эти ваши медицинские шуточки! – Леонора улыбалась. – Спирта у нас не бывает. Рекомендую виски, прямо из Эдинбурга.
– Ну, тогда и мне, и Инге. – Холодивкер приняла решение за двоих. – Безо льда, пожалуйста.
– А вот и Мариам!
Девочка была скорее в мать – те же большие карие глаза, стройная, чуть неловкая, но никакой хищной стати.
– Добрый день, – сказала Мариам, погрузилась в кресло и сразу уткнулась в телефон.
– Это моя дочь. – Вертман повернулся к Холодивкер, отпил из хрустального стакана. – Жень, ты всё там же?
– Да, Толь, и мне по-прежнему это нравится. – Холодивкер сделала глоток.
Леонора с узким высоким бокалом изящно присела на подлокотник кресла рядом с мужем.
– Ну как вам? Правда, божественный напиток? Никто так не умеет, как шотландцы. Мы с Анатолем в прошлом году были на високурне Кэмпбеллов…
Вертман перегнулся через колени Леоноры к Холодивкер. Было видно, что он прекрасно научился воспринимать воркование жены как фон.
– Публикуешься?
– Грех, Толя! – Холодивкер покачала головой. – Почитать по специальности ещё кое-что успеваю, но публиковаться… Увы, нет. Если не считать того, что оглашают на суде в мотивировочной части. – Она усмехнулась, заметив пристальный взгляд Леоноры.
– Не могу представить, как можно целыми днями возиться с трупами, – сказала та.
– Знаете, трупы бывают гораздо интереснее живых, – мило улыбнулась Холодивкер. – Хоть и молчат по преимуществу.
– А вы, Анатолий, – спросила Инга, – сразу поняли, в чём ваше призвание?
