Я впилась пальцами себе в руку, чтобы не разреветься. Я так была счастлива тогда, влюбившись в мужчину, которого никогда не существовало. Он нескоро показал своё истинное лицо, однако когда это случилось, моё мнение уже ничего не решало.
Не до конца знакомая со всеми условностями мира правителей, я пыталась осторожно вертеть головой в поисках остальных жен высших чиновников. Беда только, что я мало кого знала – а потому, не была уверена: это жена зам губернатора или одна из его сотрудниц показывает ему что-то на дисплее своёго телефона; это пиар менеджер или законная супруга делает фотографию сенатора на фоне информационного стенда.
Я нервничала, пыталась одновременно не отставать сильно от Соболева, и в тоже время пытаться узнать хоть кого-нибудь.
А потом вдруг поняла, что это не столь важно: женщин среди всей приглашённой братии было не так уж много – значит, лишь редкие гости пришли со спутницами.
А это, в свою очередь, значило…
Я прикусила губу, решив, не пороть горячку.
Никаких преждевременных выводов.
Может, официальные лица, как только узнали о прибытии премьера, решили немного разбавить «мужскую» картинку дамами… Может, Соколову, как относительно недавно женатому мужчине, по статусу положено…
Соболев, поймав мой взгляд, поманил меня пальцем – нам пора было занимать положенные места.
А дальше, официальный приём пошёл по накатанной схеме: в большом новом зале, куда допустили только самое высшее руководство нашего региона и несколько журналистских бригад, был официально открыт новый перинатальный центр – настолько крупный и современный, что его с гордостью демонстрировали высшему руководству.
Официальный прием, как обычно, завершился неофициальным фуршетом, после чего гости начали медленно разбредаться кто куда: некоторые избранные отправлялись на «экскурсию» вместе с главврачами отделений, остальные, выполнив свою программу минимум – засветившись в одном помещении с высшим руководством страны, отправлялись кто куда: по домам, в офисы, по месту работы.
Мы почему-то остались.
Один из замов главврача долго водил нас по разным коридорам, то хвастаясь дорогой техникой в одном отделении, то намекая, что здесь ещё не всё закончено – в другом. Соболев послушно кивал – один из его помощников записывал кивки шефа, отчего лицо зам главврача становилось всё счастливее и счастливее.
А я просто болталась в этом шалмане, как продукт жизнедеятельности в отверстии замерзшего водоёма, мысленно перебивая всевозможные причины, по которым Анька могла потеряться.
Мои мысли внезапно перебил детские плач.
Мы как раз шли по коридору возле палат с прозрачным стеклом вместо части одной стены. А там лежали дети.
Чей-то надрывный плач выбил из моей груди воздух, заставил меня споткнуться на месте – и замереть.
В прозрачных пластиковых люльках-кроватках ждали своих мам, закутанные в пеленки новорожденные.
Забывшись обо всем, я всхлипнула.
Дурацкие, глупые мечты!
Ещё не зная, кто такой Соболев на самом деле, я представляла нашу счастливую семейную жизнь – тихую и простую с двумя-тремя детишками, вислоухим псом, гоняющимся за бабочками на даче, и толстым полосатым котом, который бы воровал у наших малышей глазированные сырки и колбасу с бутербродов.
Мы тогда с Соболевым даже немного повздорили: он считал, что женщине с детьми не стоит ходить на работу; я же придерживалась совсем другого мнения.
— Пусть у меня не очень большая зарплата, — назидательно говорила я, — но все равно, эти деньги лишними нам не будут. Дети быстро растут, им понадобится много вещей.
Соболев тогда лишь усмехнулся и коротко заметил, что он сможет обеспечить все «мои хотелки».
Если бы я только знала, о чем он говорит.
Глава 5
— Простите… — как будто сквозь вату услышала я голос доктора. – Всё хорошо?
— Да, — произнес Соболев, притянув меня к себе. – Мы недавно поженились и очень хотим детей.
Он как никто другой знал, как я любила заходить в детские магазины и перебирать крошечные ползунки, представляя, что скоро буду покупать это для своего малыша.
