Устыдившись, он постарался больше не читать этикетки. И стал прислушиваться, боясь, что Марта по какой-то неведомой причине вернется домой раньше, чем должна, и застанет его за этим занятием.
Найдя тюбик антисептической мази, он повернулся спиной к шкафчику, открутил крышку и выдавил немного геля на палец.
Размазывая густую мазь по своим ранам, он задумался над путями решения реальной проблемы: и это были не травмы сами по себе, а как бы не дать Марте узнать о них.
Приходило в голову только одно решение.
Уйти.
Исчезнуть и не возвращаться, пока руки не заживут.
Господи, да на это могут недели потребоваться!
Это казалось крайне радикальным методом решения проблемы. Но в то же время и заманчивым.
Закончив смазывать царапины, он попытался перечислить все хорошие причины для бегства. Главное — это спасет его от любопытства Марты насчет полученных травм. Но еще это позволит ему держаться подальше от своей квартиры: того места, где ему грозил максимальный риск встречи с Распутиным.
«Кроме как там, — подумал он, — ублюдку и негде меня больше найти.
Как и полиции. Если она станет меня искать».
И Карен это тоже касалось. Пусть Нил и был, наверное, последним человеком, с которым та захотела бы снова встретиться. Но она знала его настоящее имя. Поискав в справочнике, могла запросто узнать, что он был ее соседом.
И по той или иной причине, могла захотеть найти его.
Лучше не быть дома, если это случится.
Он закрыл тюбик, убрал его, затем вытер пальцы туалетной бумагой, смыв ее затем в унитаз.
После чего направился в спальню. Собирать вещи.
«Есть ли причины не свалить в закат?» — задумался он.
Никакая работа его не держала, поскольку в летние каникулы в школу редко звали подработать на заменах. По крайней мере, в ближайшие недели никто его не хватится.
У него было в работе несколько проектов по сценариям в разных стадиях завершенности, но ни дедлайнов, ни встреч в ближайшем будущем. Он планировал все лето провести, экспериментируя с новыми идеями.
Деньги тоже не могли стать проблемой. У него все еще было более пяти тысяч долларов на чековом счету — остатки гонорара за первый вариант сценария «Мертвых красоток».
И еще приличная сумма должна была поступить в сентябре, когда по графику должны были начаться съемки картины «Глубокой ночью».
Если вообще начнутся.
С этими придурошными киношниками ни на что толком нельзя рассчитывать.
Хотя нет, можно смело рассчитывать на одно — тем или иным способом, их проект все равно накроется медным тазом, и ни до каких съемок наверняка дело не дойдет.
«Какая разница, что будет в сентябре? — подумал он, — Сейчас у меня есть деньги на эти вынужденные каникулы.
Сколько там я буду в отъезде? Недели две, наверное.
Или пока руки не заживут. Или пока я не придумаю идеальное объяснение этим царапинам».
До своей поездки к дому Карен, он положил видеокассету со своими показаниями, вместе с браслетом и пистолетом, на дно спортивной сумки, с которой приехал. Завалив сверху своим бельем и туалетными принадлежностями.
Ничего никуда не пропало.
Он оставил кассету на месте, но браслет и пушку вытащил. Браслет нацепил на запястье. Пистолет сунул в правый передний карман брюк.
Потом отнес сумку в гостиную. Оставив ее у двери, пошел на кухню. Старая переносная пишущая машинка Марты все еще стояла на столе.
Нил вставил в нее лист бумаги и напечатал:
