Вот пристал. Лучше уж согласиться с ним — всё равно не отстанет. Никуда от него не скроешься, всегда он со мной.
— Видел. — обреченно соглашаюсь.
— Во. Причем так видел, ни одному туристу такого не покажут. Ташкент видел? — продолжает он меня спрашивать.
— Аэродром. — вроде и соглашаюсь, в вроде и не очень.
— А он где? В Ташкенте? — настаивает на своем Сергей.
— В Ташкенте. — снова соглашаюсь.
— Значит ещё одну галочку ставим. Я где только не был, а Ташкент только с тобой посетил. В Кабуле побывал? — продолжает гнуть свою линию попаданец.
— Побывал. В госпитале. — сразу даю положительный ответ.
— Ну, а ты говоришь. По полной программе мир смотришь. Самую настоящую заграницу. А сколько по самому Афгану попередвигался? И на транспорте разном, и пешком походил… — завел он опять свою песню.
— Да уж, походил. Что есть, то есть. — здесь он прав на все сто процентов, согласимся на этот раз с ним полностью.
— И стал ты, Вова, как велосипед. — делает он неожиданное для меня сравнение.
— Опять не понял. — на сей раз вопросительно ему отвечаю.
— Ну, дома то у тебя велосипед «Урал» имеется? — начал он мне объяснять.
— Имеется. Сам прекрасно про это знаешь. — веду диалог с попаданцем.
— Так вот. Худой ты стал — как тот велосипед. — начал раскрывать он суть своего сравнения меня с велосипедом. Похудеешь тут. По такой то жаре, да всё на боевых…
— Чёрный, опять же, как тот велосипед. — продолжает он свою мудрую мысль.
— Ну, допустим, чёрный не везде, а только в отдельных местах. — сопротивляюсь ему немного.
— Уж как есть, так есть. Солдатский загар — он не как с пляжа… Ну, и ремонтопригоден ты в полевых условиях как велосипед. Видишь, всё сходится. Худой, чёрный, а при поломке — можешь быть отремонтирован. — заканчивает он. А сам — довольный. Чувствую это, а почему — пока объяснить ещё не могу. Вернее — слов подобрать. Нет у нас ещё таких слов и понятий разговоры с попаданцами мысленные всесторонне описывать.
— Да уж. Ремонт мне бы не помешал. — в очередной раз принимаю его сторону.
— Во. А после каждого ремонта ещё и полосатость растёт. Смотри, сколько у тебя сейчас уже полосок — на погоне три, да на груди — две. Всего пять. Скоро ещё одна прибавится. — утешает он меня. Это точно. Скоро прибавится.
Зубы мне мой попаданец сейчас заговаривает. Вернее, не зубы, а ногу. Зацепило опять меня. Сегодня роль у меня поменялась. То, я всё ребят вытаскивал, а тут им — меня пришлось. Нет, сначала сегодня я двоих, а потом уже и меня самого. А нога то болит. Кольнуть можно, но нельзя. Есть чем, но мало. Старлею нужнее. Я то уж потерплю, а ему — никак. Когда ещё нас деблокируют. Попали мы сегодня по самые помидоры…
Пить ещё сильно хочется. С чулками от ОЗК на шее согласен даже побегать. Так у нас в полку наказывают тех, кто сырую воду пьет. Поймают у кого во фляжке не кипяченая вода и применяют воспитательные меры. Берут два резиновых чулка от ОЗК, наполняют их водой, связывают вместе и вешают провинившемуся на шею. Ходит так залётчик с чулками целый день. А в каждый такой чулок по одиннадцать литров водички вмещается. Тяжелое украшение получается, но воспитательное воздействие имеет. Желание пить сырую воду отбивает напрочь. А почему не кипяченую воду пить нельзя? Желудочно-кишечные расстройства после её приключаются. Да и гепатита здесь тоже хватает.
А пить то хочется. Не только от жары, кровопотеря ещё у меня имеет место быть. Ничего, темнеет уже, скоро прохладнее будет. Днём то сегодня за сорок было… Разнылся. А как ребята в танках и в бронемашинах терпят? Если на улице сорок, то у них под броней все пятьдесят пять. И терпят. А тут ему при сорока жарко. Привыкать, боец, надо к трудностям и тяготам…
Так. Старлея надо кольнуть. Покапать бы ещё, но кончилось всё. Вроде, берёшь всегда с запасом, а как до дела дойдёт — всегда мало… Больно то как.
— Вова, потерпи. Опять попаданец мой.
— Куда деваться то. Терплю. Но скоро терпелка кончится. — через силу отвечаю. В голове мутится, временами уже плывет всё…
— Кольнись. — предлагает. Предложение то правильное, но без учёта сложившихся обстоятельств.
— Не, Сашке нужнее будет. — отвечаю, а сам совсем уж плох.
Так. Глюки уже пошли. А, нет. Точно, вертушки. Ну, опять повезло тебе, «таблетка». Это так меня ребята наши называют.
В госпитале мне повезло — оперировал меня сам начальник хирургического отделения. Целый майор. Так тут у них заведено — привезут раненого медицинского работника, значит начальник отделения его и оперирует. Ну, а санинструктор непосредственное отношение к медицине имеет. Я, правда, этого не помню. Как меня оперировали. Вырубился ещё в вертушке. Как грузили — помню. Я ещё что-то пытался о своих раненых прилетевшим рассказывать, но уже плох был. Крови много потерял.
