Дальше работа шла уже в большой операционной. Разобрались с раной в груди, а потом уж дело и до рук дошло. Операционная бригада работала долго, а я на табуреточке в уголке сидел и не отсвечивал. Всё как мне начальником хирургического отделения велено было. А вдруг, и моя помощь потребуется. А я — вот он, уже здесь…
Перед самыми майскими праздниками меня выписали из госпиталя. Может быть, ещё бы и дольше подержали, но шуры-муры с одной медсестричкой закрутил… Как оказалось, один из начальников госпиталя на неё глаз уже положил, и это чудесным образом поспособствовало моему ускоренному выздоровлению. Бывают же такие чудеса. Вроде бы, эти два явления между собой не связаны, но, однако, вот проявила себя такая зависимость…
Куда после выписки попал? Конечно же — в Панджшер. Куда мне и надо было. Заждались меня там изумруды, просто уже плачут горючими слезами…
Чуда здесь никакого не было, удача также свой норов не проявила. Всё просто — руководство ДРА страстно желало установления государственной власти в Панджшерском ущелье. Неоднократные его обращения к старшему брату привели к тому, что Политбюро ЦК КПСС санкционировало проведение крупной войсковой операции в ущелье весной восемьдесят второго года. Уместно сказать, что руководство ВС СССР было против этой операции, но оно же в державе не самое главное. Партия сказала — надо, им пришлось подчиниться.
Вот поэтому, после госпиталя я в Панджшер и был направлен. Не только я, силы сюда стягивали не малые.
По предварительной оценке штаба, общая численность военных подразделений противника в Панджшерском ущелье приближалась к пяти тысячам. Это не мало. К тому же, базы душманов были не плохо обустроены, налажена система связи и снабжения вооружением и боеприпасами. Плюс — они у себя дома, каждая тропочка и ложбиночка им хорошо знакома.
В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое мая и начали. Две с лишним недели Вова под пулями ходил. Не каждый день, но частенько. Повезло Владимиру, не попортил враг ему на этот раз молодой организм. Так, царапинки и ушибы, но кто их на войне считает…
А в целом, потери советской стороны в данной операции были не маленькие. Около тысячи убитых и почти две тысячи раненых — это как значится в некоторых источниках. Опять полетели в города и села Родины гробы, медицинский персонал госпиталей по горло был загружен своей кровавой работой… Вове тоже скучать было некогда — перевязывал, выносил, организовывал эвакуацию… Ну, и пострелять пришлось — не без этого.
Да, по ходу дела, изъял он из укромного места мешочек с изумрудами. Правда, отлучиться для этого самовольно из места расположения пришлось на несколько часов. Но, всё обошлось. Где и как это он провернул — пусть останется нашей маленькой тайной. Как и не было ничего. В союз теперь надо изумруды вывезти, а потом и их поделить с одним жителем Горьковской области.
Ну, а на сей момент, Вова — с виду как идеальный дембель. Хоть на плакат его помещай. Сержант. Красная Звезда. За боевые заслуги. Три красненькие нашивки за ранения. Хорошо — нет жёлтеньких, Бог уберег. Дипломат и швейцарские часы из дукана. Хотя, насчёт часов, попаданец Сергей делал какие-то высказывания, но что он в часах понимает…
Идеальный дембель Вова только с виду. Извините за пикантную подробность, но в его нижнем белье, а именно — в трусах, имелись потайные кармашки с очень интересным содержимым. Изумруды там лежали. Это опять же Сергей подсказал. Говорит, что не полезут у заслуженного воина содержимое трусов проверять. Поверим ему на слово. Дай Бог, если всё так и будет.
Да, в последний день на земле Афганистана он мне ещё и песню спел. Прямо концерт устроил в моей голове. Причем, только для меня, никто другой эту песню не слышал. Как Сергей сказал, не появилась он ещё в это время. А вдруг, кто её услышит и исполнять начнёт. Получается — обворуем мы автора. Не по понятиям это. Только, предупредил он, что несколько слов он в той песне заменил. Под меня песню немного адаптировал.
Говорилось в этой песне про то, как шумною гурьбою по сухим колючкам на аэродром провожали друга его боевые товарищи. При этом спорили и смеялись, немного злились непонятно на кого и зачем, а также пели. Пах каптеркой новенький бушлатик дембеля, имел он в руках чёрный дипломат. Звенели его медали, значки сверкали, глаза блестели. Всё как в жизни. Улетает Вова домой, он с лихвой своё отслужил И качает головой, усмехаясь — вроде дожил…
А, вот и переделанная строчка прозвучала… Хорошая песня. Прав Сергей — не надо её у автора воровать.
Под крылом могучим семьдесят шестого встали ещё в той песне друзья, обнялись на прощание, сфотографировались на память. Через Ашхабад домой на самолете улетал тот дембель из песни.
И, вот опять — всё, как про меня. Сюда — влетал через Ташкент, обратно — через Ашхабад. Люблю я путешествовать. А тут ещё и за государственный счёт посмотрю страну. Вдвойне приятно. В Горький ещё по дороге загляну…
