Витя, найдя на кухне под клеёнкой ключ, отпер комнату. Хотелось есть. Он быстро снял пальто и повесил его на крючок. Пальто упало: вешалка оборвалась. Поднимая его, Витя почувствовал, как под пальцами что-то хрустнуло. Засунув руку в карман, он вытащил какую-то скомканную бумажку. Это был новенький рубль – сдача из кассы. У Вити стало нехорошо внутри. Он поспешно засунул рубль в карман.
Подставив стул к буфету, он распахнул его. На полке лежали хлеб и масло. А рядом с хлебницей белела записка от мамы: «Витенька, подогрей тушёную капусту и съешь. Она на кухне. Я приду поздно».
Разогревать капусту не хотелось.
Витя спрыгнул со стула. На нижней полке буфета под стеклянным колпачком лежал сыр. Витя отрезал кусок. Посмотрел – большой или небольшой – и отрезал ещё такой же.
Ел он так: в одной руке держал сыр, а другой, потыкав в маслёнку, подносил кусок хлеба ко рту.
За окном сгущались сумерки. Падал, налипая на стёкла, снег. Когда с зажжёнными фарами проезжали автомашины, по стенам ползли белые полосы.
«Что-то Женька долго не приходит, – думал Витя. – Наверно, бабка опять уроки заставляет учить. Завтра в школу… После уроков будем праздновать День птиц…»
И опять вспомнился мужчина, зябко потиравший руки. Он был без шапки и, видно, замёрз.
А что, если так маму кто-нибудь обманет? Она, конечно, тоже долго будет ждать, но так и придёт домой ни с чем. Витя похолодел. Ему захотелось, чтоб сейчас, сию минуту в комнату вошла мама, весёлая, как всегда. Но мама не входила. Одному стало страшно. Захотелось на улицу, к людям, но только бы не сидеть в этой полутёмной комнате!
Витя зажёг свет, походил по комнате, прислушиваясь к своим шагам. Потом пошёл в другую комнату. В углу скреблась мышь. Витя топнул ногой, и мышь умолкла.
У письменного стола он присел на корточки и выдвинул ящик: запахло табаком. Папа надолго уехал в командировку. Перед отъездом он накупил много папирос и потом половину оставил дома. Над папиросами Витя сидел минуты две, разглядывая коробки. На них была нарисована белая гора и скачущий всадник. «Возьму, а потом маме всё объясню», – подумал Витя.
Он вынул несколько коробок, душистых и лёгких, и завернул их в газету…
Снег слепил глаза. Ветер играл незавязанными тесёмками шапки. Витя шёл быстро. Наконец завернул в знакомый переулок и нашёл дом с широкой дверью.
Женщина-дворник скребком очищала тротуар. Витя несколько раз прошёл около неё, а потом спросил:
– Тёть, а в этом доме живёт, ну, такой… в синем пиджаке?
– Это кто же? – разгибая спину, взглянула на Витю дворничиха.
– Ну, такой… – сказал Витя. – Он… вроде как на пятках ходит.
– А-а… тебе Звягинцев нужен? Инвалид? – решила дворничиха. – Недавно у меня его тоже кто-то спрашивал.
– Звягинцев, – наобум сказал Витя, а про себя подумал: «Хорошо бы, это был не он!»
– Ну так третий этаж, шестнадцатая комната. Кажись, три звонка, – сказала дворничиха и снова задвигала скребком.
Поднимаясь по лестнице, Витя вспомнил о приятеле и разозлился на него. Птицу они покупали вместе, а теперь он один должен был отдуваться. И в то же время ему было приятно, что это он сам придумал вернуть папиросы. Женька бы, наверно, испугался. Он всегда трусит.
На третьем этаже Витя нащупал звонок.
«Ну, нажать или не нажать? – решал он. – А вдруг сейчас отведут в милицию! И мама узнает… Впрочем, я маме сам всё расскажу. Только бы не в милицию! А что, если этот дядька сдачу спросит?»
Витя совсем позабыл о деньгах. Он не знал, сколько стоит «Казбек», а значит, не знал, сколько денег придётся возвращать. Что же тогда делать?
Оставалось одно: идти обратно домой. Витька взялся за перила лестницы и соступил на две ступеньки.
«А чего бояться? – вдруг собрался он с духом. – Утром взял деньги, а сейчас папиросы принёс. Не мог раньше – уроки делал. А сдачу дома забыл. Извините, завтра принесу». Они, конечно, с Женькой сложатся поровну.
И Витя нажал звонок.
Когда за дверью послышались шаги, Вите захотелось броситься вниз по лестнице, но дверь открылась.
– Звягинцев здесь живёт? – заикаясь, спросил он.
– Здесь, – сказала женщина и указала на угловую по коридору дверь.
Отступать было уже нельзя. Оставалась только надежда: может быть, это не тот человек.
Затаив дыхание, Витя постучал.
– Войдите! – раздалось за дверью.
Витя толкнул дверь.
В светлой комнате на диване сидел знакомый мужчина. А за столом… за столом – у Вити задрожали колени – сидел Женя. Его приятель Женька.
«Поймали и допрашивают, наверно!» – Витя побледнел.
– А-а, заходи, заходи! – радостно воскликнул мужчина. – Наверно, рубль принёс? Мы уже о тебе тут говорили.
Витя ободрился. Значит, Женька чего-нибудь соврал неплохо, раз дяденька не ругается. Только как сюда попал Женька?
– Принёс, – сказал Витя, закрывая за собой дверь. – Я и папиросы принёс.
– Как?! – странно крякнул мужчина и посмотрел на Женю.
Тот, не замечая на себе его взгляда, два раза еле заметно подмигнул Вите: дескать, молчи!
– Очень хорошие… – тихо произнёс Витя, не зная, что говорить, – длинные…
