Я-то к ним заходил домой запросто, но они со мной обращались, как с мальчишкой: спрашивали, как я учусь в школе, занимаюсь ли я музыкой и хороший ли у меня педагог. А вот с Владимиром Сергеевичем они вели разговор о политике, о его специальности и расспрашивали, какой у геологов заработок.
Я прекрасно понимал, что Зойка уже отошла от нашего прошлогоднего дачного детства, и мне было очень жалко, что мне ещё так мало лет. Сначала я сердился на Владимира Сергеевича, но потом решил, что мне с ним не стоит портить хорошую мужскую дружбу.
До свидания, Зойка! И если я ещё когда-нибудь встречу девчонку, то мне очень хочется, чтобы она была такая, как ты.
Однажды поздно вечером я поехал с деревенскими ребятами в ночное. Мы взнуздали лошадей, положили к ним на круп лёгкие подстилки и поскакали на Макарьев луг. Перед выездом наша кавалькада, состоящая из пятнадцати лошадей, долго ожидала Сашку Косого, который почему-то не мог вырваться из дому. И так не дождавшись, мы поехали без него.
Лёшку я с собой в ночное не взял. Он не мог сам вскакивать на лошадь, его надо было поддерживать за ногу, а потом он боялся быстрой езды и всё время вопил: «Ой, ребята, не гоните! Я себе весь зад отбил! Ой, сейчас упаду!..»
Вечер был холодный, и деревенские ребята поехали на луг кто в зимних шубейках, а кто и в валенках на босу ногу. Я был в тоненькой рубашке.
На лугу мы спутали лошадей и сняли с них уздечки. Потом разожгли костёр.
И вдруг я увидел, что к костру подходит что-то чёрное и лохматое!
У меня прямо сердце в пятки ушло.
И это неизвестное животное придвигалось к нам на четвереньках. Ну точно так же, как я видел около шалаша сквозь сон!
– Ой! – тихо ойкнули ребята, и от ужаса все окаменели. А потом все бросились врассыпную.
И я тоже удрал в кусты.
А это неизвестное животное вдруг встало на дыбы и дико захохотало.
– Ребята! Это же я! – закричал Сашка Косой и свалился от смеха на траву.
На нём оказался вывороченный наизнанку мохнатый овчинный тулуп.
Придя в себя, я сразу же спросил Сашку:
– Слушай, а ты ещё кому-нибудь давал этот тулуп?
– Давал, – ответил Сашка, – а что?
– А кому давал?
– Ну, Нарьке с Гарькой давал. Они у меня на сеновале, бывает, спят. А тебе что, холодно в рубашке?
– Холодно.
– Ну и бери его. А завтра отдашь.
Я накинул на себя тулуп, и все мы, весело обсуждая, кто как испугался «медведя», тронулись в деревню.
«Так, – думал я, – теперь ясно, кто к нам ходит по ночам. И ясно, почему ходит… Ну, ходи, ходи… Ты, Нарька, своё заработаешь!»
Подойдя к нашему шалашу, я вывернул шубу наизнанку, накинул на голову широкий воротник и встал на четвереньки. Я видел, что около костра сидит Лёшка, а Владимира Сергеевича не было. Он, видно, пошёл провожать Зойку.
И тут я, продвинувшись к шалашу на несколько шагов, тихонько завыл:
– У-у-ы-а!
– Кто там? – спросил Лёшка, загородившись ладонью от костра.
– Э-ы-ы-у-у!
Я думал, что сейчас Лёшка завопит: «Караул! Спа-си-ите!» – но дальнейшее произошло в одно мгновение. Такой прыти я от Лёшки не ожидал. Он схватил наш тяжёлый дрын, подскочил ко мне и поднял его над головой.
Я едва успел произнести: «Это я, Лёшка!» – и юркнуть в кусты, как Лёшка с размаху хряпнул дрыном по земле, по тому месту, где я только что находился.
Не увернись я вовремя, эта шутка могла бы кончиться очень печально.
И всё из-за того, что я предполагал, что Лёшка остался прежним.
Как внезапно началось наше житьё-бытьё в шалаше, так оно внезапно и кончилось.
Однажды Владимир Сергеевич уехал с утра в Москву, в Геологическое управление, за прогнозом для артезианской скважины, и вдруг, вернувшись оттуда раньше времени, он вынул из кармана телеграмму и вслух прочитал:
– «Из Красноярска. Через десять дней уходим тайгу. Ждём». – И добавил: – Вот и конец, друзья-приятели! Ну, что скажете?
– Уже, значит, уезжаете? – всё ещё не веря только что услышанному, спросил я.
– Как видите.
– А… мы куда? – растерянно сказал Лёшка.
– На кудыкину гору… – вздохнул Владимир Сергеевич. – Да, не ожидал я таких быстрых событий. Надо уезжать в Москву.
– И это обязательно сегодня? – спросил я.
– Только сегодня! Я ещё должен кое-что купить, собраться в дорогу, написать письмо родителям. Значит, так. – Голос Владимира Сергеевича стал деловым. – Сейчас Лёшка начнёт собирать вещи, а мы с Юркой пойдём к Коляскину. Я ему сделал прогноз. Но жалко, что не успел составить проект скважины.
