Меня раздирало на части от противоречий. Одни его поступки не находили объяснений, но некоторые намёки, на которые я не обращала внимания, теперь обретали свою суть. Ещё цепляясь за хрупкую надежду, я понимала, что это финал. Точка, к которой я не была бы готова даже по прошествии всего срока, даже спустя несколько лет.
Беспощадная реальность оказалась сильнее наивных надежд, выкачивая из меня последний свет. Слёзы должны были помочь справиться с этой тьмой, но всё внутри будто застыло, не давая им пролиться. Я так часто плакала из-за Максима, когда мои чувства ещё не раскрылись, а теперь не могла выдавить из себя ни слезинки.
Где-то вдалеке послышался стук двери и цокот каблуков. Кто-то вошёл в уборную, но я даже не потрудилась встать, безразличная ко всему.
– Мила? Что случилось?
Я с трудом подняла голову и встретилась взглядом с обеспокоенной Сарой.
– Тебе плохо? Нужен врач?
Она опустилась на колени рядом со мной, отбросив в сторону сумочку и осматривая меня. Не знаю, в каком виде я перед ней предстала, но чувство было такое, словно меня избили и бросили умирать. Её забота даже тронула, но сейчас было бы лучше, если бы меня просто оставили в покое.
– Нет, – я попыталась отмахнуться от неё, выдумывая на ходу. – Не нужно врача. Туфли натёрли, и я решила… решила дать ногам отдохнуть.
– На полу? Ты с ума сошла! Господи, ну и напугала же ты меня. Максим тебя уже обыскался. Не знал, что и думать.
Его имя больно кольнуло в сердце. Искал меня. Беспокоился. Интересно, почему? Ах да. Пункт шесть точка два. Заказчик несёт ответственность за жизнь и здоровье исполнителя. Эккерт пока ещё отвечает за меня.
Сара помогла мне подняться, и я словно призрак побрела за ней в главный зал. Толпа гостей смешалась в неясную массу, состоявшую из голосов, теней и смеха. Я не замечала лиц и фигур, они превратились в бесформенный туман. Всё расплывалось при мысли, что сейчас мне предстоит посмотреть в любимое лицо. Но из всей публики я вдруг ясно увидела провожающий меня холодный взгляд серых глаз.
Встреча с Манцевичем теперь стала для меня такой несущественной и пустой, что я не понимала, как такая мелочь вообще могла взволновать. И тошнота, подступившая к горлу никак не была связана с тем, что он сказал.
– Я нашла её, – сказала Сара кому-то впереди, чьё лицо, как и лица всех остальных, было размыто.
– Что с тобой?
Какой знакомый голос. Кому он принадлежит? И почему так встревожен?
– МИЛА!
И почему так темно?
– Очнулась, – в голосе Максима прозвучало облегчение.
Я с трудом разлепила веки, пытаясь понять, почему лежу головой на его коленях. Эккерт держал мои ладони, и его руки, обычно такие тёплые, в этот раз удивили холодом. На нём по-прежнему был одет смокинг, но бабочка свободно свисала с расстёгнутого воротника. Мы были на заднем сиденье машины, которая двигалась со скоростью, явно превышающей допустимую. Уличные фонари всполохами проносились мимо, отдаваясь в левом виске тупой болью, но дышать стало легче, будто кто-то расшнуровал корсет. По-прежнему мутило, и озноб бил тело мелкой дрожью, сорвав с губ стон.
– Ты меня слышишь?
– Да, – произнесла я с трудом. Слабость была сильной. Вопреки ей я постаралась приподняться, но Максим остановил меня, заставив лечь обратно.
– Тихо-тихо, не вставай, – он аккуратно убрал мне волосы со лба. – Я не успел тебя подхватить, ты буквально рухнула на пол. Помнишь?
Помню ли я? Помню?
Увы, мне пришлось бы выстрелить себе в голову, чтобы вычеркнуть из памяти то, что произошло. Лучше бы ударилась посильней, так, чтобы даже имя своё забыла, но разговор с Эленой словно окончился пару секунд назад и все её слова отдавались внутри нескончаемым эхом.
– Куда мы едем?
– В больницу. Ты головой ударилась и долго не приходила в себя.
Он дотронулся до моего лба.
– Больно? – в его голосе слышалась тревога.
Я лишь поморщилась, почувствовав, как его пальцы легко поглаживают мою кожу. Эта забота была такой непривычной, но вместо благодарности хотелось вывернуться и забиться в угол. Теперь уже тошнило не от обморока, а от неизбежности, которая должна была вот-вот произойти.
– Почему не в скорой?
– Не хотел привлекать лишнее внимание. Ты и так не была им сегодня обделена, – взгляд Максима посуровел. – Я ведь предупреждал тебя насчёт Манцевича.
Внутри всё похолодело. Из-за разговора с Эленой я позабыла даже о том, что ему предшествовало.
– Откуда мне было знать, что он тоже приглашён? Что ты с ним сделал?
– Я его не трогал, хотя он это и заслужил. Просто кое-что объяснил. Что он тебе наговорил? Когда я зашёл вид у тебя был таким испуганным. Он угрожал? Что-то сделал?
Я прикрыла глаза.
– Ничего. Он ничего не сделал. Просто… сказал, что я похожа на мать…
– И почему это тебя удивило?
Я промолчала. Дело не в том,