Зато этот вакуум помог заново обрести силы. Сколько же я проспала, если, открыв глаза, обнаружила себя в тёмной комнате? На плечах мягким пологом лежал плед. Не помню, чтобы я им укрывалась. На ощупь включила прикроватную лампу и осмотрелась. Дверь в спальню была плотно прикрыта, а шторы задёрнуты. В воздухе ощущалось чьё-то незримое присутствие и едва уловимый запах, приятный терпкий аромат туалетной воды. Я привстала с кровати и прошла к окну, но стоило мне откинуть портьеры, как из головы вылетели все события минувшего дня. Потянув ручку двери, я вышла на небольшую террасу и остановилась у балюстрады, глядя вдаль. Тёмное небо расчистилось от туч и теперь ясным полотном лежало над городом, а сам Париж утопал в жёлтых огнях. Всего в паре кварталов возвышалась сверкающая Эйфелева башня. Она была так близко, что рядом с ней я ощущала себя песчинкой. Величественный шпиль пронзал чёрную ночь, сверкая мириадами огней. Это было настолько красиво, что в первую секунду захватило дух. Вот бы разделить с кем-нибудь этот вид! Подарить тот же восторг, что сейчас всколыхнул всё моё существо. Я так давно мечтала увидеть самый романтичный город! Помню, как в юности упрашивала родителей приехать сюда, представляла, что буду бродить по мостовым, есть круассаны и любоваться Лувром, Монмартром и Елисейскими полями. Тогда давно этот город представлялся мне сказкой, где я должна буду повстречать прекрасного принца, а все мои мечты непременно сбудутся.
И теперь я здесь. Обстоятельства, по которым я тут оказалась, ушли на задний план. Остался только этот невероятный вид и эта ночь.
Я вернулась в комнату в приподнятом настроении, приоткрыла дверь спальни и вздрогнула при виде Максима. Закинув руку за голову, он лежал на диване, сжимая пульт дистанционного управления. Глаза были плотно закрыты, а грудь медленно вздымалась и опадала. Включённый телевизор показывал страницу стриминга с подборкой фильмов с Джулией Робертс, в центре которого стояла "Красотка". Я усмехнулась про себя и подошла ближе, рассматривая спящую фигуру. Лицо Эккерта, всегда такое напряженное, сейчас разгладилось и приобрело свежий вид, совсем юный. Маленькие морщинки вокруг глаз и между бровей исчезли, а в уголке рта проглядывалась слабая улыбка. Я невольно залюбовалась им, таким тихим и безмятежным. Захотелось поправить выбившуюся на лоб прядку бронзовых волос, но сдержалась.
Стараясь не шуметь, я проскользнула обратно в спальню и дальше в ванную комнату, отделанную мрамором песочного цвета. Включила в стеклянной кабинке душ и, скинув платье и бельё прямо на пол, ступила под горячую воду. Обжигающие струи уносили прочь всю тяжесть, но и без того в груди постепенно расплывалась умиротворённость. Возможно, за многие недели сейчас мне стало как никогда легко и спокойно. Гель для душа, превращаясь в ароматную пену, обволакивал и придавал бодрость. Я бы могла простоять под водой несколько часов, поглощённая только в себя, и наслаждаться целительной силой воды, если бы не почувствовала на себе взгляд. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, кому этот взгляд принадлежит.
Я смахнула с лица воду, осматривая прислонившегося к стене Максима. Он был недвижим, словно статуя, и лишь тяжело вздымавшаяся грудь выдавала его волнение. Взгляд медленно поднимался от моих ног, скользя по бёдрам, животу, груди и наконец встретился с моими глазами. Это было словно выстрел, пробивший тело насквозь. Желание отдалось в утробе и сосредоточилось в чувственном месте между ног, где уже разгорался огонь.
Он ждал знака. Если я откажу, Эккерт беспрекословно выйдет вон, но вместо этого я подалась вперёд и отворила запотевшую от пара дверцу, приглашая его внутрь. Без лишних слов он стянул рубашку и избавился от джинсов.
Я задержала дыхание, увидев его обнажённым. Первое, что бросилось в глаза – то, насколько он хорошо сложён. Широкие плечи, крепкие мышцы груди, пресс и косые мышцы живота, ведущие к напрягшемуся от возбуждения члену. Поджарая стройная фигура без единого грамма жира, потемневшая от солнца кожа и небольшая поросль волос. Пять неровных шрамов лентой пересекали грудь и живот, бледными пятнами выделяясь на загорелой коже. Судя по тому, как он стал сутулиться и опустил взгляд, он не привык быть объектом столь пристального внимания. Его смущение только усилило моё нетерпение.
– Можно? – я подняла руку, боясь получить отказ. Его молчание сочла позволением и аккуратно прикоснулась к одному из шрамов на животе. Он вздрогнул, но не отстранился, только напряг мышцы живота. Там, где пуля пронзила его тело, кожа была гладкой, но бугристой. И как только моя рука опустилась ниже, проводя невидимую линию, Максим перехватил ладонь, сжав до боли в своих пальцах, и припечатал меня к стене. Его кожа тут же покрылась стекающей из душа водой. Твёрдый и пульсирующий член упёрся в живот. Эккерт носом уткнулся мне в шею, обжигая дыханием, и слегка повёл бёрдами. Я всем телом прильнула к нему, отвечая на его движения.