«Я в санатории! У меня всё хорошо. Как у тебя дела?»
Дрожащими пальцами я набрала его номер и, когда услышала его голос, не смогла сдержать эмоций. Но на этот раз слёзы имели привкус счастья. Голос Пашки был таким живым и радостным, что он даже не понял, что его сестра заходится в слезах.
– Тут до залива рукой подать. Его даже видно из моего окна, – он говорил взахлёб. – У нас классная комната, с телеком и компьютером. И сосед у меня есть, так что мне не скучно будет.
На заднем фоне послышался детский смех.
– А как врачи? Ты уже видел их? Какие процедуры назначили?
– Ой, а доктор у меня Марианна Петровна. Такая классная. Козинаками угостила. Обещала покатать нас на лошадях. Тут конюшня есть. Там тебя сажают в такое кресло специальное. Как это называется?
– Иппотерапия? – подсказала я.
– Точно. И бассейн тут есть. И тренажёрный зал. О, мне такое кресло классное дали! Оно само ездит. Но сидушку твою я оставил.
Слушая его звонкий голосок, я не заметила, как улыбалась сама себе, словно мой брат был рядом и смотрел мне в глаза. Только представляла я его ещё тем малышом, каким он навсегда останется для меня – в смешной пижаме с синими мишками и чуть вьющимися волосами, держащим в руках любимую игрушку. Он ещё долго рассказывал о каждой мелочи, что его окружала – от цвета стен до еды, которую подавали в столовой. Это был хороший медицинский центр, о котором я раньше слышала, только вот выпросить там местечко было крайне трудно. Квоты распределялись крайне неохотно для сирот на обеспечении государства, и попасть туда означало вытащить счастливый билет.
После разговора Пашка скинул фотографию, где был он и ещё один мальчишка чуть помладше, наверняка его сосед. Оба в креслах, но улыбки до ушей успокоили растревоженную душу. Я добрела до улочки потише, где присела за столик одного кафе. Заказала десерт и небольшой чайник чёрного чая, а пока наслаждалась едой, рассматривала старые фото. Да, брат заметно повзрослел. Голова стала вытягиваться, а детская припухлость спадать, делая угловатыми черты лица, но ему ещё далеко до того, чтобы зваться юношей, а мне хотелось замедлить этот неизбежный процесс. На других фотографиях замелькали лица подруг, их улыбки и чудачества, и я поняла, как скучаю по ним. Но позвонить и всё объяснить до сих пор не хватило духа, и я отправила короткое сообщение:
«Не могу сейчас объяснить, но у меня всё хорошо».
Но тут же пришло осознание, что я лгу сама себе.
***
На улицах уже зажгли фонари, когда я вышла из кафе. Вместе с скрывшимся солнцем пришёл холод, быстро пробравшийся под тонкую ткань платья. Тяжесть на сердце всё ещё чувствовалась, но слёзы просохли, и голова мыслила вполне ясно. Приобняв себя за плечи, я с неохотой побрела обратно, рассчитывая вернуться вовремя, но пару минут спустя поняла, что свернула не на ту улицу и забрела в тупик. Проулок был тёмным и безлюдным. Мрачные тени из каждого угла заставляли пульс биться сильнее. Я развернулась, думая вернуться к кафе, как дорогу мне перегородил взявшийся словно из ниоткуда высокий парень. Его улыбка белела на фоне тёмной кожи, но не вызывала доверия. Он что-то спросил на неизвестном языке, явно не французском, но я отшатнулась и прошла мимо, ускорив шаг. Вслед раздался смех и пошлое «кис-кис». Гулкие шаги эхом отзывались мне вслед, то отставая, то нагоняя. Руки незнакомца касались моей обнажённой кожи и волос, даже пришлось шлёпнуть его по ладони, указывая, где им место. Сомневаюсь, что он поняли хоть слово, когда я послала его к чёрту.
Типичное быдло, коих в Питере было вагон и маленькая тележка. Я уже имела с такими дело и знала, как их осадить. Просто нужно добраться до освещённой улицы, где есть люди – он сам отстанет. Но я не успела и почувствовала, что меня тянут за руку. Страха не было, а вот раздражения хоть отбавляй. Я остановилась и, развернувшись, толкнула наглеца как следует. От неожиданности он оступился и повалился на дорогу прямо под колёса завернувшей в проулок машины. Не хватило какого-то сантиметра, чтобы его голову размозжило колесо. Хлопнула дверь, но из-за фар было не разглядеть, кто вышел из авто.
– Живо в тачку!
Голос заставил вздрогнуть и замереть. Как он здесь оказался?