Я вопрошала в пустоту – даже если он и слышал меня, Эккерт был сосредоточен на дороге. Но его молчание было красноречивей любых слов и только подтвердило мою догадку. Даже одна я не была полностью свободна, так что все его слова о том, что я могу делать, что захочу, развлекаться и гулять, были полной чушью. Знал ли об этом Марк? Наверняка. Значит тот, кого я считала своим почти другом, не был мне союзником.
Как только машина затормозила у отеля, я выскочила на улицу как следует хлопнув дверью, желая, чтобы стекло разлетелось вдребезги. Максим в гневе? Ну так я тоже. И у меня для этого достаточно причин. В холле заметила Виардо, который в растерянности развёл руками. Вид у него был раскаивающимся, но простить его так сразу я не могла. Он не сумел прикрыть меня и это чуть не стало летальным для какого-то незнакомца.
Я успела заскочить в лифт и вовремя закрыть дверь, не дав Максиму зайти за мной. В замкнутом пространстве кабинки оставаться с ним наедине не хотелось. Что ещё взбредёт в его голову в таком-то состоянии? Но, как только я оказалась на нужном этаже, двери соседнего лифта выпустили разъярённого Эккерта. Я кинулась к своему номеру, но властная рука подхватила меня под локоть, уводя дальше по коридору.
– Отпусти!
К моим попыткам вырваться Максим был безразличен. И тут внезапный страх сковал меня. Что, если он подумает взять меня силой? Захочет проучить, чтобы не повадно было ослушаться его более.
Нет, не посмеет…
Он вёл меня к своему номеру, двери которого караулила неизменная охрана. Не думаю, что на мои крики они как-нибудь отреагировали бы. Никто из них не повёл даже бровью, когда Максим вволок меня в номер, заперев дверь.
Я наконец вырвалась из его рук, приготовившись защищаться, но Эккерт прошёл прямиком к бару, где стояла открытой бутылка скотча. Отставив стакан, он выпил прямо из горла приличную дозу даже не поморщившись. Я поёжилась от такого количества алкоголя. Сколько он уже накачивался им? Пару часов или ещё раньше, с того момента как ушёл из моего номера?
– Ты почему ушла? – речь его уже была не такой связной, а глаза налились тяжестью.
– Говорю же, нужно было побыть одной. Не могла больше оставаться под твоим надзором с вечной охраной за спиной – ни шагу в сторону, как в клетке.
– И поэтому ищешь приключений в тёмных подворотнях? Я. За тебя. Отвечаю.
– А за свои слова ты отвечаешь? – я снова повысила голос, ощущая в горле уже знакомый комок. – Ты даже не понял, насколько сильно меня обидел. И чего ты ждал? Что я спокойно проглочу все твои оскорбления? И что ты сделаешь? Запрёшь меня под замком? Я всё-таки не твоя собственность.
Максим, не отпуская бутылку, медленно двинулся на меня.
– У нас договор…
– Я помню! Но ты сам сказал, что если я захочу погулять, то смогу уйти.
– Но под присмотром.
– Тогда грош цена всем твоим словам, что ты мне не тюремщик! Мне и так не хватает воздуха, а тебя даже нет рядом большую часть времени. Так дай мне немного свободы. Я ведь не нужна тебе всё время.
– Сегодня была нужна.
– Обойдёшься!
– Раздражаешь…
– Взаимно, – уже не стесняясь огрызнулась я.
Мы стояли вплотную друг к другу и воздух между нами дрожал. От Эккерта исходили волны самой настоящей ярости и, казалось, поднеси к нему спичку, она вспыхнет. Щёки и шея у меня пылали, а сердце отбивало такой бешеный ритм, что непонятно было как оно ещё не выскочило из груди. Он хватил лишку, это было заметно. Слишком хорошо мне был знаком этот тупеющий взгляд. Но вместо того, чтобы сбежать, я стояла на месте.
– Сделаешь так ещё раз…
– И что? – я вскинула подбородок. – Изобьёшь меня как того бедолагу?
Краем глаза заметила, как сжался его кулак, как дрогнула рука, и на одно мгновение подумала, что он и вправду применит силу, но, кажется, мои слова возымели действие. Максим пошатнулся и отступил на шаг, затем второй и, взъерошив волосы, опустился на пол. Его глаза постепенно тускнели и смыкались, голова опустилась, и он замер. Сначала мне показалось, что он отключился. Немудрено, от такого количества выпитого. Он сидел не шевелясь, а бутылка, всё ещё зажатая в его пальцах, опасно накренилась над ковром, и только размеренное движение его груди говорило о том, что он дышал.
– А что случилось в тот вечер? – его надтреснутый голос пронзил тишину.
– Какой вечер? – не поняла я.
– Ты сказала, что не подписала бы контракт, если бы не
Внутри похолодело, всколыхнув в памяти всё, что я пыталась забыть как ночной кошмар – тёмную кухню, пьяного соседа, липкий и сковывающий ужас. Это было как будто в другой жизни, давно, хотя с той ночи не прошло и двух месяцев. Я не хотела говорить, опасаясь, что Максим не поверит мне, но под его испытывающим взглядом постепенно теряла волю.
– Я забыла ключи от комнаты, которую снимала вместе с подругами, и осталась ждать их на кухне, – я с трудом сдерживала навернувшиеся слёзы, кусая губу изнутри. – Пьяный сосед решил, что я не прочь с ним развлечься, а… а сопротивляюсь только для вида.