Максим широкими шагами пересекал казавшийся бесконечным коридор. Шаг в шаг чуть позади за ним шёл Август, зорким взглядом отмечая малейшее движение. Пусть здесь его хозяину ничего не угрожало, но бдительность терять нельзя было ни на секунду.
Эккерт точно знал цель своего визита и безошибочно определил кабинет главного врача. Пройдя мимо вскочившей со своего места секретарши, без стука распахнул дверь. Мужчина, сидящий в кресле за рабочим столом, вскинул взгляд поверх роговых очков и отложил бумаги, быстро оценив обстановку. За спиной незваного посетителя к нему рвалась секретарша, сдерживаемая крепким мужчиной.
– Луиза, всё хорошо, – остановил он девушку, – им назначено.
Щёлкнула дверь, закрывая кабинет, и только после этого доктор встал, чтобы поприветствовать гостя. Суровое лицо и строгий взгляд потемневших глаз, плотно сжатые губы, ладони, перевязанные марлей, и бурые пятна на футболке – с таким нужно быть острожным и ни в коем случае не спровоцировать на гнев.
– Господин Эккерт, полагаю.
– Где она? – без церемоний начал Максим.
Доктор помолчал, всматриваясь в ожесточённое лицо мужчины. Ещё по телефону он понял, что ему лучше не перечить. С сильными мира сего вообще лучше быть предельно деликатными.
– Она сейчас под успокоительными. В отдельной палате, как вы и просили. За ней присматривают и оказывают должный уход.
– Мне нужно с ней поговорить.
– Я просил вас обождать с этим. Пока ещё рано…
– Я не спрашивал у вас разрешения, – отрезал Максим уже настойчивей. – В какой она палате?
Видя решимость молодого человека, доктор сник. Связываться с тем, кто стоял перед ним, не было никакого желания. В жизни стресса и так хватало, хотя пришлось выпить грамм сто виски, когда его предупредили, кто и зачем посетит их больницу.
Девушка, которой интересовался этот господин, поступила к ним две недели назад. Психогенный психоз после смерти близкого человека и попытка самоубийства. Соседи успели вовремя вызвать скорую. Родных у неё не было, тем более странным показался этот звонок – неизвестный мужчина, представившийся Максимом Эккертом, интересовался её жизнью и здоровьем, а когда узнал правду, дал указания не спускать с неё глаз и обеспечить лучший уход. Короткого экскурса в интернет хватило для того, чтобы узнать, кем является этот неизвестный, если это и вправду был он.
И вот теперь он стоял перед ним во плоти.
Доктор повиновался и отвёл его в правое крыло. Здесь были частные палаты со всеми удобствами и более внимательным и обходительным персоналом. В такие любили время от времени заглядывать богатые ипохондрики, возомнившие, что у них такая модная нынче депрессия, и платили любые деньги за то, чтобы вылечиться, а по-простому, чтобы под завязку накачаться наркотой.
– Я буду рядом, – врач отступил, пропуская Эккерта внутрь.
В палате тускло горел ночник, освещая лежащую на кровати девушку. Первое, что бросилось в глаза – перевязанные бинтами запястья. Их вид вызвал в нём только злость. Её тёмные волосы рассыпались по подушке, грудь мерно поднималась, а глаза были плотно закрыты.
Максим помнил их цвет – голубой, чистый, как небо… но не такой глубокий, как у той, что он оставил в Париже.
Он присел на краешек и прикоснулся к её плечу. Девушка вздрогнула и, распахнув глаза, повернула к нему голову. В первую секунду она боялась даже вздохнуть, затем вскрикнула и спрятала в ладонях лицо. Застыла словно ледяное изваяние, боясь пошевелиться, и только тихо повторяла:
– Это сон. Это сон. Тебя нет.
– Я здесь, – произнёс он, опуская её руки и заставляя взглянуть на себя, – и я жив.
Её лицо, белое, словно полотно, исказилось, глаза налились слезами и с воем она бросилась ему на шею.
– Прости, – взвыла девушка. – Я такая дура. Я бы никогда не причинила тебе зла. Я не хотела! Прости! Я не хотела.
Он дал ей выплакаться вволю, стараясь не поощрять её лишним движением. Она могла неправильно истолковать даже самый простой жест.
Изабель всегда была чересчур эмоциональной. Ещё при первой их встрече это должно было насторожить, но тогда Максим не придал большого значения её импульсивности. И это пренебрежение чуть не закончилось трагедией. Дважды.
Он отстранился, перехватывая её цепляющиеся пальцы. Лицо, раскрасневшееся и опухшее от слёз, было перекошено от боли.
– Изабель, посмотри на меня.
Девушка с трудом раскрыла глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд, и за пару вздохов успокоилась. Как по волшебству истерика сменилась безмятежностью, но это только вызывало раздражение. Эккерт едва сдерживался, чтобы не скрутить ей шею. Её психоз перешёл уже всякие рамки.
Будь она мужчиной, он бы применил методы, которые не раз доказали свою эффективность. Именно так он и поступил с наёмником, найдя его в маленькой убогой квартирке в Риме. Надо отдать должное, сдался он не сразу, пришлось повозиться. Кулаки до сих пор было тяжело разжимать.
Парень долго не желал отвечать на вопросы, но позже, выплёвывая кровь с выбитыми зубами, прохрипел:
– Я думал, что убил тебя. Ведь я попал в тебя.
Эккерт непроизвольно потрогал заживающий шрам.