– Она готова была на всё, чтобы снова меня найти. Но деньги закончились, а без них она была бессильна. И тут так удачно её находит некий мужчина, уверенный, что в аварии должен был пострадать я. Мстительная брошенная девушка – чем не лучший вариант для манипуляции, чтобы чужими руками избавиться от меня. Но вместо того, чтобы сделать как сказал незнакомец, Изабель решила повернуть всё в свою сторону.
– Я не понимаю…
Но мысль уже прочно вошла в мозг и, несмотря на попытки отгородиться от неё, прогнать прочь, страх заполнил тело. Комната качнулась, потянуло вправо. Я попыталась ухватиться хоть за что-нибудь в попытке сохранить равновесие, но Эккерт удержал меня от падения, притягивая к себе.
– Не я был целью, Мила. Если бы винтовка была исправна, ты была бы мертва. Слышишь?
В глазах постепенно темнело, а в груди не хватало воздуха. Я цеплялась за мысли о брате, как за последнюю соломинку, молясь, чтобы не потерять сознание, но шум в ушах грозил потопить его. Теперь я видела перед собой только обеспокоенное лицо Эккерта, а в следующее мгновение почувствовала, как он подхватывает меня на руки.
Комната кружилась и дрожала. Позолоченные светильники, серые стены и светлая мебель слились в одно грязное пятно. Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и вслушивалась в частый стук сердца, пока не осознала, что нахожусь на кровати. Под пальцами были гладкие простыни и мягкое одеяло, прикосновение к которым постепенно вернуло мне восприятие.
– Во что ты меня втянул? – прошептала я. – Если бы со мной что-то случилось, с кем бы остался Паша?
Горячие капли прорвались сквозь ресницы, опаляя кожу, но лёгкое прикосновение к щеке заставило меня вздрогнуть. Максим утирал мои слёзы, склонившись надо мной и с тревогой вглядываясь в моё лицо.
– Я должен был всё предусмотреть, но, кажется, с тобой всё непросто.
– Непросто, – я горько усмехнулась. – Вот почему ты настаивал на охране. Всё ещё боялся, что она может вернуться. Но… ведь Изабель больше нет?
Эккерт обречённо покачал головой.
– Что произошло?
– Я нашёл её в психиатрической больнице недалеко от Милана. После того, как ей сообщили, что пуля попала в меня, она решила, что я мёртв, и пыталась свести счёты с жизнью. Врачи её спасли, но психоз не лечится так быстро. Она отказалась назвать имя того, кто стоит за покушением, и я надеялся получить ответ после её выздоровления. Велел приглядывать за ней и обеспечить лучшие условия.
– Ты запер её в психушке?
– Ей необходима была помощь. В первую очередь её нужно было оградить от неё самой, и лечение постепенно давало результат.
Я приподнялась на локте.
– Но она покончила с собой.
– Нет, – лицо Максима вновь ожесточилось. – Её убили. Кто-то проник под видом врача в палату и вколол ей морфин. Остановка дыхания. И у меня есть все основания думать, что за этим стоит тот, кто заказал меня, чтобы Изабель не успела сболтнуть лишнего.
Я спрятала лицо в ладонях, часто дыша и стараясь подавить тошноту. Сковывающий ужас возможных последствий постепенно переходил в негодование, и руки уже дрожали от злости – на Изабель, на того, кто на самом деле стоял за покушением, и на Максима. Их действия привели к тому, что я стала целью убийцы и, будь его рука твёрже, лежала бы на той кухне с простреленной головой.
– Во что ты меня втянул? – повторила я.
– И этому нет оправдания, – голос Эккерта источал самое искреннее раскаяние. – Я не подумал, чем это может обернуться. Долгое время не было никаких новостей о ней, поэтому я расслабился. Это единственный мой промах.
– Единственный? – я подняла на него глаза. – Ты бросил её на произвол судьбы, оставил под присмотром обычных врачей, зная, что на свободе ходит настоящий заказчик.
– А что бы ты предложила? Привести её сюда? К тебе?
Меня начал сотрясать нервный смех. Спазмы мешали нормально вдохнуть воздуха, но я не могла остановиться, повалившись обратно на подушку. Слёзы всё так же лились из глаз, и я уже не могла понять, что во мне больше преобладает – злость или облегчение. Ведь, как не стыдно это было признать, теперь мне ничего не угрожало, хотя опасность для Эккерта была ещё вполне вероятна.
На кого бы ни вешал ответственность за смерть этой девушки Максим, он несёт её не меньше. И жгучее желание залепить ему пощёчину боролось во мне с совершенно противоположным чувством.
– Нет, Максим, это с тобой непросто, – проговорила я чуть успокоившись. – У тебя за плечами такой багаж, что не каждый выдержит.
– Но ты оказалась единственной, кто стал со мной препираться. Клянусь, иногда мне хотелось свернуть тебе шею, – он усмехнулся. – Упрямая, своевольная. Никто до тебя так себя не вёл. Никто не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Мы расставались легко. Каждый получал, что хотел, и расходились как в море корабли. Но я всегда нёс за вас ответственность и в какой-то степени все вы были мне небезразличны. Я даже испытывал… дискомфорт от вашего ухода, тоску, что ли?
Я повернула голову к Максиму, встретившись с его глазами.
– Даже по Изабель?