– Мне её жаль. Думаешь, я не понимаю, что её кровь на моих руках? Не разглядел в ней безумия, приблизил к себе, что чуть не окончилось катастрофой. Как только я представлю, чем могло всё окончиться на Сардинии… – Максим в отчаянии сжал кулаки. – Что, если бы ты умерла на моих руках? Что, если бы ещё одна смерть была на моей совести?
– Что значит ещё одна? – с непониманием спросила я.
На его лице отобразилась самая настоящая мука. Глаза покраснели, выделяя ярко их зелёный оттенок, в котором отразилось сожаление. Рукой нащупав цепочку, Максим достал из-под футболки кулон, повернув его ко мне той частью, где были видны сколы.
– Считаешь меня таким холодным и бесчувственным? А ты не думала, что это всего лишь желание защититься? Мне слишком хорошо знакомо чувство потери. Безумно больно осознавать, что по твоей вине кто-то погиб. Эти шрамы каждый раз напоминают мне об этом, ведь в тот день, когда я их получил, умерла та, которую я ценил больше всего в этой жизни.
Мои глаза распахнулись. Осознание обрушилось на меня ледяной волной. Тогда, в годовщину смерти его матери, когда он избил до полусмерти пристававшего ко мне парня, это была не просто скорбь. Это была вина! Злость и гнев на самого себя, что не смог уберечь родного человека.
– Твоя мать, – прошептала я едва слышно. – Она была рядом.
Судорожный вздох вырвался из его груди.
– Знаешь, уже в тринадцать лет я был выше её на голову. Выходя из дома, мама по привычке пропускала меня вперёд, будто я до сих пор был маленьким мальчиком. Но в тот день будто что-то почувствовав она вышла из подъезда, опередив меня на пару шагов. Пули прошли сквозь её голову угодив мне в грудь. Кто-то из нас непременно бы погиб, и она… тем самым она спасла меня.
Одинокая слеза прорвалась сквозь опущенные ресницы и растаяла на его щеке. Я замерла в ожидании, что моё сердце со звоном расколется, и потянулась в желании утереть влажную дорожку с его кожи, но Максим перехватил мою руку.
– Всё из-за моего упрямства. Не будь я таким упёртым, с ней бы ничего не случилось.
– Нет, – я придвинулась ближе, стараясь не кинуться к нему в яростном желании обнять и прижать к груди. – Нет-нет. Ты не виноват! Ты ведь и предвидеть не мог.
– Но ведь и ты тоже, – Максим покачал головой. – И тем не менее винишь себя в том, что случилось с братом. Ты знаешь, насколько тяжело прощаться с тем, кого любишь. Я больше никогда не хочу это снова испытать. Любить кого-то или даже просто увлечься, чтобы в конце концов потерять.
Его голос надломился, став совсем слабым. Голова поникла, плечи опустились. Передо мной предстал сломленный мужчина, скрывавший внутри себя бездонную пропасть горя и вины, и так и не сумевший простить себя. Мужчина, спрятавший внутри способность любить, запретивший себе проявлять хоть малейшую привязанность.
– Ты прав.
Максим медленно поднял на меня глаза.
– Я считала тебя холодным и бесчувственным, но только потому, что этого хотел ты. Теперь я вижу, как ошибалась. Тебе так страшно вновь кого-то полюбить, что ты запер сердце глубоко за семью замками и боишься дать себе даже крохотный шанс.
– Это признак слабости. Проявление чувств только делает человека более уязвимым. И да, чёрт побери, мне страшно. Но я никому не позволю заглянуть за этот барьер.
– Но мне ты позволил.
– Ты другое дело. Ты как никто другой понимаешь, что я испытываю.
Я аккуратно, стараясь не спугнуть, дотронулась до его руки и не почувствовав сопротивления ухватилась за горячую ладонь, но то, что произошло дальше, заставило меня вскрикнуть. Максим дёрнул меня к себе, крепко обхватив за талию и зарывшись лицом в мои волосы. В первую секунду я даже не поняла, что это объятия, которые я так жаждала ощутить, но в следующий миг обхватила его за плечи, стараясь раствориться в стуке его сердца.
– Я никому не скажу, – прошептала ему на ухо.
– Я тебе верю.
В груди из крохотной точки возгоралось настоящее пламя, пожирая мою сущность, опаляя разум, кружа голову в сладкой невесомости. Стиснутая в сильных мужских руках, я вдруг стала такой лёгкой. Все мысли улетучились, сосредоточившись на ощущениях, исходивших прямо из моего сердца. Оно трепыхалось словно голубь в клетке, боясь спугнуть малейшим движением этот невероятный миг.
Не знаю, как долго мы просидели обнявшись. Может часы, а может всего несколько минут, но Эккерт даже не ослабил хватку, лишь легонько касаясь моих волос и вдыхая их аромат. Я слушала его сердце, его глубокое дыхание и молилась про себя, чтобы он никогда больше меня не отпустил. Потянув за собой, он лёг на кровать, так и не выпустив меня из объятий.
Я впитывала его тепло и запах, ощущая внутри настоящее счастье. Всё тёмное и тревожное сейчас покинуло меня, оставив только светлое, но мучительное чувство. Я ещё не была с ним знакома, но точно знала, что это.
Тяжёлое, но дарящее крылья. Озаряющее, но приносящее за собой тягостную слабость, рушившее договор, но возносящее меня на небеса.
… любовь.
Во что я вляпалась?