Хостес провела нас мимо основного зала в укромный закуток, где кроме нас больше никого не было. На одном из столиков стоял шоколадный кекс с воткнутой свечкой, и стоило нам сесть, как официант любезно поджёг фитиль и молчаливо удалился, оставив нас с Максимом наедине.
– А другая еда будет? – я с прищуром посмотрела на Эккерта. – Или она тут такая дорогая, что даже ты не можешь себе позволить?
– Я подумал, что ты захочешь как-то по-особенному отметить. Это, конечно, не день рождения, но… загадай желание. Вдруг сбудется.
Глубоко вдохнув воздух, я задула пламя, наблюдая как волнуется серая дымка погасшего огня.
– Что загадала?
– Чтобы мой брат был рядом, – я заметно погрустнела, представляя, как Паша мог разделить со мной этот момент. – Кажется, что до моей мечты осталось совсем чуть-чуть. Стоит только протянуть руку. И так страшно, что в последний миг всё может сорваться.
– Я уверен, всё будет хорошо, – Максим одарил меня улыбкой. – Ешь.
Я вытащила свечку и впилась зубами в нежный корж. Стон непроизвольно сорвался с моих губ.
– Боже, как вкусно. Попробуй.
Я протянула кекс Максиму и, недолго думая, он откусил кусочек.
– И правда. Может обойдёмся только им. Я вроде забыл бумажник, а еда тут, знаешь ли, не из дешёвых.
Я рассмеялась, а Эккерт подхватил мой смех. И в этот миг словно все стены рухнули между нами. Были только мы, скромный столик в укромном уголке и волшебный Париж за окном.
Персонал был тактичен, незаметно наполняя бокалы шампанским и подавая блюда. Пенистое суфле по вкусу напоминало картофель, а сфера, больше похожая на варёный белок, оказалась грибным желе. Я пробовала каждый кусочек, удивляясь несоответствию внешнего вида внутреннему наполнению блюд, но такими маленькими порциями невозможно было вдоволь наесться.
– Необычно, – я вытерла губы салфеткой. – Вкусно, но необычно.
– Знаешь, я бы с большим удовольствием съел сейчас бургер, – Максим отодвинул пустую тарелку.
– Тогда почему мы здесь, а не в какой-нибудь закусочной?
– Ты была такой счастливой и воодушевлённой. Хотелось тебя удивить. Столик здесь невероятно сложно забронировать, зато вид стоит всех потраченных хлопот.
Он пристально посмотрел на меня, так что сердце снова дрогнуло. Испытывал ли он хоть сотую долю того, что в этот миг чувствовала я? Хотелось бы верить в это хотя бы потому, что сегодня он был совершенно не похож на прежнего себя. Внимательный, спокойный и притягательный. Его рука была так близко, едва касалась моей, чуть щекоча кожу, но этого было достаточно, чтобы внутри зажечь искру желания.
– Я и сейчас счастлива. И была бы счастлива даже в обычной закусочной.
Взгляд, брошенный на Максима, как мне казалось, выдал меня с головой, но я уже не могла сладить сама с собою.
– Тогда в следующий раз выбор за тобой.
– Не знаю как насчёт Парижа, но в Питере на углу Невского и Литейного есть забегаловка, где подают лучшие бургеры в мире. Всё дело в булочке. Котлета может быть пресной, а овощи горчить, но хрустящая булочка должна быть пальчики оближешь. Хозяева пекут их сами. Обычно мы с подругами заходили туда подкрепиться после долгих прогулок, когда денег на приличное кафе не хватало.
Сама не заметила, как стала рассказывать о мелочах, наполнявших мою прежнюю жизнь – о прошлой работе, о раздражающих клиентах, редких моментах радости, которые я разделяла с подругами. И конечно же о брате. Истории лились из меня нескончаемым потоком, весёлые, грустные, а Максим слушал меня не отрываясь, изредка задавая вопросы. В какой-то момент я даже потерялась во времени, и очнулась только когда официант объявил, что ресторан закрывается.
– Так скоро? – я вскинула брови. Для меня пару часов пролетели как несколько минут.
– Увы, в Европе заведения закрываются в детское время, – Максим сделал знак официанту, – но в моих силах уговорить их остаться ещё ненадолго.
Я покачала головой.
– Может, лучше прогуляемся?
Рука об руку мы спустились к подножию башни. Воздух стал свежим и влажным, а ветер до мурашек холодил кожу. Мы брели по Елисейским полям, посматривая то по сторонам, то друг на друга, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Я хотела запомнить эту минуту – просто брести в тишине рядом с тем, кого люблю. Большего, казалось, мне было не надо.
Мы завернули на тихую улочку, где людей было не так много. У одного из магазинчиков уличный музыкант играл на гитаре, а стоящая рядом девушка звонким голосом пела знакомую песню, волнующую, нежную, как сегодняшний вечер. Потихоньку вокруг них образовалась небольшая толпа, и мы остановились, привлеченные музыкой.
– А что твои ожидания? – внезапно спросил Максим.
– Прекрасно, – я кивнула. – И ресторан, и еда, и компания.
– Я не про ужин, – Эккерт усмехнулся. – Ты говорила, что мечтала увидеть Париж.
Я полной грудью вдохнула воздух, впитывая сладкий аромат приближающейся грозы.
– Он всегда представлялся мне сказочным городом, и я думала, что полюблю его, как только окажусь здесь. И он меня не разочаровал. Теперь я уверена – люблю.