– Что? Нет! – от возмущения перехватило дыхание. – Я только что поставила свою подпись в контракте, а значит могу делать, что пожелаю. Он бы не посмел.
– Тогда что же? – Бонье пытливо заглянул мне в глаза.
Загнанная в угол я затаила дыхание и выпалила:
– Я остаюсь с ним по доброй воле до истечения срока.
Даниэль отпрянул. Его красивое лицо омрачилось и словно потемнело, прочерченное глубокой морщинкой между бровей.
– Зачем, Мила? В твою корысть я ни за что не поверю. Ты только что заполучила работу, за которой стоит гораздо большее, чем он может тебе предложить.
– Думаешь, дело может быть только в корысти?
– Тогда что?
Я потупила взгляд, ощущая жар на щеках.
– Только не говори, что любишь его.
– Почему тебе кажется это невозможным?
– Так да?
– Даже если и так, – ощерилась я. – Я ведь не давала тебе никаких обещаний.
– Нет, не давала, – Даниэль кивнул, – как и он тебе, не так ли? Он тебя купил, обошёлся с тобой как с вещью. Думаешь, такие люди способны отвечать взаимностью?
– Ты его не знаешь! – злость постепенно закипала во мне.
– Мне этого и не нужно. Если он такой, как ты говорила, значит привык брать, что захочет, но не затем, чтобы оставить. Не обнадёживай себя. Одумайся, пока твоё сердце ещё цело. Я не хочу, чтобы ты потом страдала.
Он попытался ухватиться за мои руки, но я вывернулась из его хватки.
– Ты. Его. Не знаешь.
– Мила…
Я резко развернулась и твёрдой походкой вышла вон из кабинета, из последних сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить Даниэлю.
Да кто он такой? Какое право имеет так говорить про Максима? Что он знает о нём? Да ничего, даже его имени. Не знает, что у него на душе, что пришлось ему пережить и каким он может быть нежным и чувственным. В глазах Даниэля Эккерт предстаёт злодеем, покупающим себе дорогие живые игрушки, но ведь…
… ведь в его словах был смысл.
А если представить себе на секунду, что Бонье прав? Что, если чувства есть только с моей стороны? Марк сказал, утром Максим был мрачнее тучи, а это вовсе не похоже на поведение влюблённого. Тогда что означали его ласки? И почему утром он не остался со мной в постели, если я что-то задела в его душе?
Это противоречие сводило с ума. Мысли роились в голове, наполняя её новыми страхами и тревогами. Все светлые надежды, которыми я была наполнена ещё вчера, рассыпались в прах, оставляя после себя горький вкус тлена.
Голос Марка вернул меня к реальности.
– На вашем месте я был бы теперь более сдержанным в эмоциях. Как никак вы теперь подающая надежды звёздочка мирового журнала. А это значит, что за вами будут следить, пристально и неустанно.
Я с непониманием нахмурилась.
– О чём вы?
– О папарацци. Привыкайте. На вашем лице нарисован весь спектр гнева, что вовсе вас не красит. Гром в раю, полагаю?
– Бросьте ваши намёки, Марк, – я вздёрнула подбородок. – Всего лишь недопонимание.
– Вроде этого? – он поддел прядь моих волос, закрывающую засос на шее, но я отдёрнулась как от огня.
– Это не его дело. И не ваше, если на то пошло.
– Вы не прислушались к моим советам?
– Я услышала вас! – с раздражением бросила ему в лицо.
– Но не желаете принять.
Марк остановил меня, заглянув в лицо. Я ожидала порицания, но голубые глаза источали сочувствие, словно внушающие свою мысль маленькой неразумной девочке.
– Случилось то, чего я боялся, не так ли? Ваше сердце бесповоротно выбрало путь обречённости.
Меня охватила дрожь. Разоблачена, будто это что-то постыдное. Будто любовь может быть преступлением или даже угрозой. Но ведь однажды она или то, что за неё выдавалось, чуть не послужило причиной настоящей трагедии.
– Я не похожа на… на Изабель.
– Конечно нет, дорогая, – Марк покачал головой. – Это что-то настоящее.
– Если он узнает…
– Он не поступит с вами так, как с Изабель, но… – Марк тяжело вздохнул, – не уверен, что он сможет ответить вам тем же. Я не раз был свидетелем симпатии к нему со стороны, но все попытки были пресечены им самим. Кто-то из девушек не бросал этих попыток, а кто-то оставлял его в покое. Но господин Эккерт… Иногда мне вовсе кажется, что он создан из камня.
– Его таким сделали, – прошептала я ослабевшим голосом.
– У меня сердце разрывается при одном только взгляде на вас. Будь на вашем месте кто другой, я бы знал, чем можно привести вас в чувство – новыми туфлями или побрякушками. Но вы…
Он с теплом погладил меня по плечу. Невероятно, как Виардо мог одним прикосновением или словом если не успокоить, то немного унять тревогу.
– Вы ведь никаких планов не строили на сегодняшний вечер? – Марк заглянул в телефон, быстро прочтя сообщение. – Отлично, тогда давайте по пути в отель заскочим в одно местечко.
Я даже не спросила, куда мы едем, лишь позволила управлять собой. Гораздо больше меня сейчас волновало то, что сказал Марк. Его слова исполосовали и без того готовое разбиться сердце и легли на плечи, пригибая меня к земле. Я в молчаливой апатии старалась не показать то, насколько больно было это слышать.