дороге они вместе с Зоей надергали в маленьком озерке куги. Игнаша догнали на тропе с огромной вязанкой корневищ осоки и начали спускаться к длинному кривому озеру. Берега его были абсолютно голы,
- Удобное место для ондатры, а корм не растет,- пояснила Татьяна Васильевна и, разувшись, полезла в воду. Она высаживала корешки вдоль берега, как высаживают рис на залитых водой полях. Зоя последовала ее примеру. Вода в озере оказалась теплой, почти парной.
- Тогда сажайте вдвоем, а я пойду еще принесу,- предложил Игнаш и отправился по крутой тропе через перевал к дальнему озеру.
- Почему здесь рыбешки не плавают? - поинтересовалась Зоя, вглядываясь в прозрачные пласты воды.
- Щуки всех истребили. Теперь сами доедят друг друга. В тех озерах, где мы разводим карпов и других рыб, прежде всего вылавливаем щук, а иначе напрасный труд - сожрут молодь.
Скоро у Зои заломило спину. Татьяна Васильевна заметила и предложила заняться другим - сеять тростник. Зоя шла по берегу, теребила коричневые початки и разбрасывала легкий пушок на илистые берега.
- Смотри ты, как старается,- вернувшись с соседнего озера, отметил довольный Игнаш.
- Завтра возьмем ее на соболиные участки,- посоветовала Татьяна Васильевна.
Наработавшись, они устроились отдыхать на укромной поляне, которую прогревали яркие жгучие лучи. Пахло цветами и лесной сыростью. Игнаш рассказывал, как он строил первые бараки на том месте, где сейчас красуется город Магадан. Даже в то лихолетье он занимался правильным делом, не продавал совесть коммуниста за похлебку…
- Иван Иванович,- смущенно попросила Зоя.- Помогите мне вернуться к своим в отряд.
- Я плохой следопыт,- признался Игнаш.- Если только они свернули в боковые ключи, зря проплутаем.
- Жаль,- уныло опустила голову Зоя.
- Но ты не отчаивайся,- утешил Игнаш.- Скоро белые ночи кончатся, и мы поговорим кострами с оленеводами в горах. Пастухи подскажут, куда забрались твои друзья.
- Буду очень ждать.
- На прииск не поманивает? - поинтересовалась Татьяна Васильевна.
- Не агитируйте, не поеду.
- Тогда командируйте меня,- предложил Игнаш.
Игнаш уехал на своей легонькой моторке. Через неделю он привез газеты и журналы за целый месяц, кое-что из продуктов. Пакет от Орлецкого и письма Зоиной матери он положил на столике отдельно.
Предчувствуя, что Игнаш вернулся с прииска, Зоя и Татьяна Васильевна поспешили возвратиться с гор. Взяв пакет от Орлецкого, Зоя подошла к обрыву и нераспечатанный швырнула в водоворот. С трепетом она распечатала письмо от матери, буквы прыгали в ее глазах, а строчки расплывались - на них капали слезы. «Я не знала, что у меня сумасшедшая дочь, что она добровольно полезет к медведям в пасть…» - упрекала мать.
…В первую темную ночь Зоя вместе с хозяевами раскладывала на площадке костры, вглядывалась в дальние распадки, ища ответную точечку огня. Но все напрасно. Никто не ответил. И в последующие разы то же самое.
- Невезучая я! - жаловалась Зоя.
В погожий amp;apos;августовский день Игнаш и его спутницы, разглядывая с ягодной горы долину Ярхаданы, заметили на реке ниже порога большой катер, который тащил за собой баржонку, а на ней пестрели кофты, косынки и звенели голоса. Это поднималась к Игнатам первая экспедиция продснабовских заготовителей.
- Наконец-то! - радостно воскликнула Татьяна Васильевна.- А то сколько в тайге добра пропадает.
Палатку заготовители поставили чуть пониже порога и сразу рассыпались по тайге. Их повели Игнаши и Зоя. Рыбаков - по карасевым озерам, по горным ручьям и речкам, богатым хариусом, сигом, тайменем; грибниц, ягодниц и заготовителей орехов - по склонам сопок. Приехавшие сперва не признали в Зое фасонистую учительницу, задававшую тон всем приисковым модницам, но, приглядевшись к ней здесь, ахнули:
- А вы молодец! - откровенно хвалили ее женщины, любуясь, как Зоя легко гребет веслами, готовит обеды, разбирается в тайге.
Зою это еще больше подзадоривало. С некоторых пор она и сама поняла, что простая физическая работа бывает приятной. И теперь в диспутах о труде при коммунизме она готова была, как когда-то в Приокске Сергей, утверждать, что нельзя человека лишать радости физического труда. Эх, Сергей, Сергей!..
Пребывание Савельевой у Игнашей многому научило. Эта немолодая чета была озарена какой-то юношеской романтикой. Масштабы их деятельности необозримы, результаты - невероятно большие. Зимовье их не выглядело заброшенным, наоборот, казалось, стоит в самой середине планеты, и волны жизни плещутся вокруг. Здесь велись диспуты о книгах, танцевали под патефон, корпели над записями, составляли карты пушных, рыбных, пастбищных и ягодных угодий. Порой вспыхивали споры, жаркие, напористые. В спорах Татьяна Васильевна походила на курицу, налетающую на орла. Но если правда была на ее стороне, Игнаш уступал:
- Убедила! Согласен!
Поздно вечером Игнаш выходил на площадку над обрывом, усаживался в кресло и слушал в тишине голос гор, тайги, водопада.
- Он у меня лирик! - не без гордости говорила Татьяна Васильевна Зое.
