Сначала Святослав почти не почувствовал огорчению из-за ухода любовницы. Он был так разозлен, что злость блокировала все другие ощущения. Но прошло совсем немного времени, и внезапно им завладела самая настоящая тоска. Это было так странно, что поначалу он даже в это не поверил. Он был уверен, что давно и навсегда расстался с этим чувством. А тут оно такой силы, да еще из-за женщины. Только этого ему и не хватает.
Да, он знал, что любит Соланж, что она приносит ему бездну наслаждения. До нее у него было много женщин, но когда он ее встретил, то все остальные представительницы прекрасного пола перестали его волновать. Ну, почти перестали, если быть уж до конца честным. Раньше он изменял своим возлюбленным, и не считал это каким-то безнравственным поступком. Ну, переспал мимоходом с еще одной, ни у кого от этого не убудет. А вот за время его отношений с Соланж ни одной измены. И не потому, что он считал в данном случае это недопустимым, а потому что элементарно не тянуло на подобные свершения.
Святослав признавался себе — ему хватает ее одной. Он даже испытывал определенное смущение перед самим собой от такой верности, но поведения не менял. Более того, даже гордился тем, что неожиданно для себя оказался способным сохранять моногамию. До встречи с ней такая мысль даже не приходила ему в голову, а если бы пришла тут же была с позором из нее изгнана, как грешник из рая.
И вот сейчас он не находил себе места. Даже проверенный многократно способ блокировать неприятные душевные переживания — алкоголем не помогал. Скорее, даже обострял их, делая его слезливым от жалости и сочувствия к самому себе.
Так прошло несколько часов, а боль все никак не рассасывалась, словно бы поселилась в груди навечно. И как ее оттуда изгнать, он не представлял. Несколько раз он порывался отправиться к Соланж и умолять ее вернуться, но в последний момент останавливал себя. Только еще не хватало унижаться перед ней; он известный в мире режиссер, признанный мэтр, — и словно школьник должен просить ее возобновить их отношения? И как это сделать? Стоя на коленях? Склонив виновато голову? Он хорошо знает ее характер, она бывает упрямой и непреклонной. И переубедить ее крайне трудно, а подчас и невозможно. Не случайно ему иногда казалось, что она больше чем-то похоже на русскую, чем на француженку с их легкостью переходящую в легкомыслие, с их способностью к компромиссам и уступкам даже тогда, когда компромиссы и уступки делать нельзя. А у Соланж эти качества, если и есть, то в зародыше, зато, если она по-настоящему во что-то упрется, то ее, как слона, не сдвинешь с места. Нет, сейчас не время идти к ней на поклон, кроме унижения он ничего не добьется. Нужно выждать, это едва ли не единственный шанс, что она сменит гнев на милость. Вот только ждать становится невыносимо, внутри все ноет и ноет, не давая, как при зубной боли, ни минуты покоя. И ни один человек не способен облегчить его страдания.
На этой мысли он остановился. Святослав вдруг подумал, что такой человек все же есть — это его отец. Если к кому-то обратиться за сочувствием, так только к нему. При всех своих недостатках он имеет одно неоспоримое достоинство — как никто способен понять другого. В этом он, Святослав, убеждался неоднократно. Правда, это было очень давно, в студенческие годы и потом, когда он делал первые и не всегда уверенные шаги на крайне неровной и сколькой почве режиссуры. Несколько раз в особенно трудных ситуациях он обращался к нему за советами. И не просто получал их, они ему реально помогали. Даже покинуть Россию и попытать свое счастье за границей, порекомендовал ему тоже он, хотя и был против его отъезда. Но и в этом случае он был прав, ему там улыбнулась удача. Трудных моментов тоже было достаточно, особенно в первые годы пребывания в Голливуде, когда никто даже не желал с ним разговаривать, не то, что давать снимать фильм. Но он, Святослав, выдержал это испытание непризнанием и добился своего.
Получается, что если бы не отец, его нынешнего успеха, известности не было бы и в помине. Здесь, в России он бы никогда ничего не добился, эта страна уж точно не для него, как не по размеру одежда. Именно в Америке, в Европе, даже в некоторых государствах Азии он чувствует себя как дома, а тут для него все чужое. И неважно, что здесь он родился и вырос; уже давно он осознал, что на самом деле это обстоятельство не имеет значения. Появиться на свет можно где угодно, а вот жить надо там, где чувствуешь себя так, словно бы это и есть твои настоящие родные места.
Да, он пойдет к отцу и поговорит с ним. О чем, ненадолго задумался Святослав? Да, какая разница, он убежден, что разговор сам выведет его на нужную тему. Он по этому принципу и кино снимает: если правильно задал основную линию, она обязательно приведет весь процесс в нужную точку. В искусстве, да и не только в ней крайне важно задать правильный вектор движения. И все остальное на него нанижется, как на шампур кусочки шашлыка. Значит, он идет к отцу.
