Азаров с изумлением смотрел на актрису; такой он ее еще не видел. Он привык ее видеть выдержанной и здравомыслящей, сейчас же она явно не справлялась со своими эмоциями. Еще этот идиот — Виталий, он уже второй раз пытается ее практически изнасиловать. В такой ситуации действительно трудно справиться с собой.
Азаров вдруг захотелось ее утешить, он сделал к ней шаг, но Соланж отпрыгнула назад и выставила вперед руки, не пуская его к себе.
— Уйдите и не подходите больше ко мне никогда! — выкрикнула она.
— Я уйду, только успокойтесь. Жаль, что вы не желаете меня выслушать. Вы слишком придаете большое значение этой истории. Случается, что у мужчины от женщины сносит голову, и он уже не способен здраво мыслить. До свидания, Соланж.
Француженка проводила взглядом Азарова, затем закрыла за ним дверь. Села на кровать и неожиданно для себя расплакалась.
Виталий с громким воплем ворвался в апартаменты своих родителей. Софья Георгиевна сидела в кресле и листала медицинский журнал. Она давно хотела заняться повышением своего профессионального уровня, познакомиться с новой литературой. Но на это либо не хватало времени, либо не оставалось сил. Сейчас же в период изоляция появился удобный случай восполнить этот пробел.
Софья Георгиевна подняла голову и увидела сына, его лицо и волосы были в крови. В ней же была запачкана и рубашка.
— Виталик, что с тобой? — с испугом вскричала она.
— Меня избил Алексей, — ответил Виталий.
Софья Георгиевна вскочила с кресла.
— Как избил? Не может быть.
— Может! — заорал Виталий. — Лучше погляди, что со мной.
Софья Георгиевна, которая при виде окровавленного сына впала в некоторое оцепенение, тут же освободилась от него.
— Иди сюда.
Виталий подошел к матери и опустил голову. Она быстро посмотрела ее и с облегчением убедилась, что рана совсем не серьезная. Ее и раной трудно называть, просто содрана кожа на черепе. И даже кровь уже не идет.
— Сейчас тебе перевяжу. — Софья Георгиевна бросилась к аптечке, достала бинт и йод и вернулась к сыну. — Расскажи, как все произошло? — попросила она, перевязывая голову.
— Я разговаривал с Соланж, — не очень охотно стал рассказывать Виталий. — Вдруг он ворвался и набросился на меня.
— Просто так взял и набросился, — с сомнением произнесла Софья Георгиевна.
— Именно так, взял и набросился. Он ревнует меня к ней.
— Ты хочешь сказать… — изумилась Софья Георгиевна.
— А ты что не знала?
— Нет. Я была уверенна, что у Святослава и Соланж прочные отношения. И когда узнала, что она переезжает в другую комнату… Подожди, она это сделала из-за Алексея?
— Не знаю, но он точно хотел воспользоваться ситуацией. И когда увидел меня в ее новой комнате, то пришел в ярость.
— Это на него не похоже. С другой стороны… — Софья Георгиевна на мгновение задумалась. — Если это действительно так, я не могу оставить это событие без последствий. Слава богу, что тебя задело по касательной. А ведь могло быть все гораздо хуже.
— Ты хочешь сказать, что я мог умереть? — мгновенно охрипшим голосом спросил Виталий.
— Когда человек ударяется о чем-то головой, это не проходит без последствий. Может произойти все, что угодно. Алексей должен ответить за свой поступок.
Софья Георгиевна закончила бинтовать голову сына и резко вскочила с кресла.
— Я скоро приду, — сказала она.
— Ты куда?
— К нему. Пусть объяснит свое поведение. Мы предоставили ему приют в нашем доме, а он так ужасно себя ведет.
— Мама, не надо, — попытался остановить ее Виталий.
— Иди в свою комнату и полежи, — посоветовала она. — Не делай резких движений, нужно чтобы кровь окончательно остановилась. А я скоро вернусь.
Не желая больше ничего слушать, Софья Георгиевна выбежала из комнаты.
Азаров был ошеломлен тем, что только что произошло. Впрочем, он почти не думал о своей стычке с Виталием. Сын Михаила никогда ему не нравился, он считал его никчемным прожигателем жизни, не способным ни на что полезное. Типичный представитель когорты золотой молодежи, которая считает, что все в этом мире создано исключительно для удовлетворения их низменных желаний. А все, что не входит в эту категорию, не достойно существования. Если можно о чем-то и жалеть то лишь о том, что этот бездельник мало получил за свое гнусное поведение.
Гораздо больше Азарова занимал вопрос ухода француженки от Святослава. Неужели только из-за их идиотского пари в бассейне? Почему-то ему казалось, что тут кроется другая причина, гораздо более серьезная и глубокая. А этот спор то ли предлог, то ли катализатор ее разрыва с братом. Ему, Азарову, едва он их впервые увидел, показалось, что между ними что-то не так. Вроде бы делают одно дело, имеют общие интересы, но при этом уж очень разные. Это различие он почувствовал почти сразу, но что их конкретно разделяло, сказать не может даже сейчас.
