Ростик задумался, до этого момента на эту тему он не размышлял. В самом деле, что может угрожать отцу? задал он себе вопрос.
— Я точно не знаю. Его могут привлечь к ответственности, посадить в тюрьму. Такое уже бывало.
— Мне это известно. А кроме тюрьмы?
Ростик вновь погрузился в размышления.
— Могут послать каких-нибудь отморозков его избить.
— Но это же ужасно! И как сильно избить?
— Трудно сказать. У нас были случаи, когда избивали до полусмерти.
— Неужели такое возможно!
— Еще как возможно, — заверил Ростик. — Вы плохо знаете нашу власть. Она на все готова.
— В таком случае надо себя защищать. Нанять телохранителей.
Слова Соланж в очередной раз заставили юношу задуматься.
— Наверное, это было бы полезным, — произнес он. — Но папа не согласиться нанять телохранителей.
— Почему? Речь же идет об его безопасности.
— Где-то полгода у нас уже был такой разговор, мама просила папу нанять телохранителя. Он отказался, он сказал, что это станет признанием того, что им удалось его запугать.
— Но это как минимум крайне неосмотрительно! — воскликнула Соланж. — Безопасность важней всего.
— Я не знаю, — пожал плечами Ростик, — так папа считает. И, кроме того, тут ему уж точно ничто не угрожает. Здесь на него не нападут.
— Пожалуй, ты прав. — Соланж немного успокоилась. — Но он не будет же вечно здесь находиться. А что будет, когда он отсюда выйдет?
— Возможно, все тогда уже успокоятся. Да и мало ли что произойдет в ближайшее время.
— Что ты имеешь в виду?
— Да все, что угодно, — уклончиво произнес Ростик. — Я пойду?
Соланж посмотрела на Ростика. В ее взгляде сквозила неуверенность, как у человека, который не получил исчерпывающих ответов на свои вопросы.
— Да, иди. Спасибо, что уделил мне время.
Ростик подумал, что с удовольствием уделил бы ей еще времени, вот только сам их разговор не очень ему понравился.
— Концерт начнется через полчаса после ужина, — предупредил он.
Соланж знала за собой одну черту, которая во многом определяла всю ее жизнь, — она была очень ответственная и добросовестная, если что-то обещала, то выполняла непременно, чего бы это ей ни стоило. Вот и сейчас она решила, что раз согласилась принять участие в этом импровизированном концерте, то следует это сделать максимально хорошо. А значит, нужно освежить ее репертуар, тем более, она давно нигде с песнями не выступала.
Соланж знала, что является обладательницей хорошего голоса, который, по ее мнению, давал ей право петь на публике. И во время встреч со зрителями они нередко просили ее это сделать. Да и в фильмах вокальные партии она исполняла сама. А потому решила, что пока есть время, совсем будет не лишне порепетировать. Не хватало только, чтобы во время исполнения она бы забыла слова.
Но хватило ее не очень надолго, разговор с Ростиком занимал ее больше, чем собственное пение. Он никак не выходил из головы, мыслями она постоянно возвращалась к нему. Он беспокоил ее больше, чем грядущее исполнение песен. Неожиданно для себя она оборвала свой вокал и задумалась.
Думала Соланж недолго. Она быстро переоделась и вышла из комнаты.
Германа Владимировича она отыскала в каминном зале. Он читал книгу, запевая ее вином из бокала.
— Я вам не помешаю? — спросила француженка.
— Что вы, я только рад вашему обществу. Красивые женщины меня давно им не балуют.
Соланж улыбнулась, но всего лишь на одну секунду. Затем села рядом с Германом Владимировичем.
— У меня к вам очень серьезный разговор, — сказала она.
— Даже так, — слегка удивился Герман Владимирович и положил книгу на стол. — Давайте поговорим серьезно.
— Не удивляйтесь только, я хочу поговорить о вашем сыне — Алексее.
— Постараюсь не удивляться, — пообещал Герман Владимирович. — О чем вы хотите поговорить?
— Алексей выложил в Интернет расследование о вашем премьере. Он обвиняется в ужасной коррупции.
Герман Владимирович, подтверждая, наклонил голову.
— Это так. Почему вас это интересует? Речь же идет не о премьере Франции.
— Если я правильно поняла, это очень опасно. Ваш сын сильно рискует. Это так?
— Да, опасность есть, — подтвердил Герман Владимирович.
— Но почему вы тогда так спокойны, ничего не предпринимаете?
Герман Владимирович какое-то время молчал, затем взял бокал в руки и сделал глоток.
— Кстати, не желаете вина? Очень хорошее.
— Нет, спасибо. Лучше ответьте на мой вопрос.
— Я не спокоен, я очень даже не спокоен, дорогая Соланж. Но я ничего не могу сделать, я не в силах защитить Алексея.
— Но так не бывает, Герман Владимирович! — эмоционально воскликнула француженка. — Всегда можно что-то сделать. Нанять телохранителей, например.
Герман Владимирович замотал головой.
— Телохранители не помогут. Поверьте, я работал в спецслужбах и знаю их возможности. Если будет принято решение о ликвидации, спасти может только бегство. Но он не побежит. Я бессилен, — развел руками Герман Владимирович.
— А налейте мне вина, — вдруг попросила Соланж.
Герман Владимирович улыбнулся и отправился к бару за вторым бокалом. Затем подал его актрисе. Она выпила его одним глотком.
