— Да, враги борются друг с другом, подчас не на жизнь, а на смерть, но при этом соблюдают правила чести, не переступая определенную черту.
Михаил Ратманов в очередной раз изумленно уставился на отца.
— Уж не предлагаешь ли мне вызвать его на дуэль. Тебе бы жить в девятнадцатом веке.
— Дуэль не самая плохая вещь, — согласился Герман Владимирович. — Уж точно лучше удара исподтишка.
— Нет, ты меня точно удивляешь, — вдруг ухмыльнулся Михаил Ратманов. — Не ожидал такого от тебя услышать. Софа, а ты?
Софья Георгиевна все это время молча стояла немного в стороне. Она внимательно слушала разговор отца с сыном.
— Я согласна с Германом Владимировичем, уж лучше дуэль, чем суд по ложному обвинению или тем паче удар из-за угла. По крайней мере, это честно.
— Да вы спелись, — констатировал Михаил Ратманов. — Ха, вдруг засмеялся он, — а вы были бы неплохой парой. Между прочим, между вами не так уж и много лет, может, ты отобьешь ее у меня, папа?
— Что ты несешь, Миша, — возмутилась Софья Георгиевна. — Герман Владимирович твой отец, а я твоя жена.
— Бывают странные сближенья, — пробормотал Михаил Ратманов. — Не вижу в этом ничего криминального. И не такое случается. Правда, папа? Вспомни, ведь двух жен из твоих трех ты отбил у других мужей. Почему не можешь отбить у сына?
— Ты это говоришь по пьяни, — произнес Герман Владимирович. — Когда протрезвеешь, станет стыдно.
— А что такого я сказал? — удивился Михаил Ратманов. — Житейское дело. Какие только истории не случаются.
— Давай закончим этот разговор. Мы говорили совсем о другом.
— А что тут говорить. Сам сказал, что мы враги. Разве этого не достаточно. Выгнать его из дома ты мне не позволяешь, значит, будем жить вместе тут. А там уж как получится. — Михаил Ратманов о чем-то задумался. Затем вдруг резко поднял голову и посмотрел на отца. — Вот ведь какая фигня получается, вдвоем нам здесь не ужиться.
— Здесь — это где?
— В доме. — Михаил Ратманов на мгновение замолчал. — В стране. На всей планете. Вот про космос еще не знаю, он очень большой. Там мы бы могли затеряться. Но когда мы еще туда попадем. У нас в космической отрасли сплошной развал. Я недавно готовил об этом докладную записку.
— Да, уж вы постарались, — кивнул головой Герман Владимирович. — Я ведь курировал космонавтику. Тогда все было более или менее благополучно.
— Значит, это мы во всем виноваты?
— Алексей уж точно в этом не виноват.
— Если бы его допустить, он бы все развалил.
— Так, допустите и тогда увидим. А это голословные обвинения.
— Я понял, ты на его стороне, отец, — пробормотал Михаил. — Что ж, буду иметь в виду.
— Я на стороне вас обоих, я не могу разделить своих сыновей, — встал со своего места Герман Владимирович. — Очень прошу, иди и поспи хотя бы часок. Проснешься, то поймешь, что не все так ужасно.
Михаил Ратманов поднял голову, посмотрел на отца и кивнул головой.
— Ты прав, поспать действительно нужно. — Он тоже встал т тут же закачался.
Софья Георгиевна подбежала к нему и крепко взяла за руку.
— Отведи его в спальню, пусть выспится, — сказал Герман Владимирович и вышел из комнаты.
Рената долго подбирала подходящее платье для Бухаровой. Оказалось, нарядов много, а выбрать сложно — все не то. После длительных поисков она все же остановилось на одном — черном, с бархатным воротником. Оно одновременно смотрелось и скромно и красиво. Катя будет выглядеть в нем прелестно. Проблема была лишь в том, что Рената была выше ее почти на полголовы. Значит, нужно как-то подшивать одежду.
Но Рената была уверенна, что справится с этой задачей. С детства ей нравилось шить и у нее это получалось хорошо. Причем, никто специально этому искусству ее не обучал, — она все делала по наитию. Все ее куклы ходили в сделанных ею нарядах. И потом, став старше, она изредка что-то кроила для себя.
Рената позвонила Бухаровой и попросила, не откладывая, зайти к ней. Катя появилась уже через десять минут. Она робко вошла в комнату.
Рената взяла ее за руку и подвела к столу, на котором лежало платье.
— Смотри, что я для тебя нашла, — сказала она. — Нравится?
Катя взяла в руки платье и стала рассматривать.
— Очень. — Затем поспешно положила его назад. — Оно очень дорогое, я его не одену.
Платье, в самом деле, было не из дешевых, так как являлось авторской работой известного модельера. В свое время Рената не сразу решилась его приобрести по причине высокой цены.
— Ерунда, платье не дорогое, — соврала Рената, дабы не смущать Бухарову. — К тому же его цена в данном случае не имеет значения. Примерь.
— Нет, — отказалась Катя.
— Слушай, у нас мало времени до концерта. А мне надо будет его еще подогнать под твой рост. Иначе будет выглядеть некрасиво.
— Так вы еще будете подшивать? — изумилась Бухарова.
— Ну, да, самую малость. Чтобы сделать все, как следует, нет времени. Может, после.
— Я не могу, — тихо, но решительно произнесла Катя.
— Чего не можешь?
— Одеть это платье, чтобы вы бы его подшивали. Что скажут ваши родители?
— Ничего не скажут, они не узнают. Да, если бы и сказали, что с того.
— Вы же знаете, Рената, как относится ко мне Михаил Германович.
