— Только ведите себя прилично, — шутливо погрозил сначала Ростику, потом девушке пальцем Герман Владимирович. — Тебе еще рано становится отцом, а мне прадедом.
Катя вдруг покраснела.
— Вы даже не думайте, я не…
— Это я в шутку сказал, — прервал ее Герман Владимирович. — Вы взрослые люди и сами решите, как себя вести. — Катя, я очень рад, что ты не таишь на нас зло. Мне бы не хотелось, чтобы ты уехала с этим чувством.
Несколько мгновений Катя молчала.
— Я очень постараюсь, Герман Владимирович, — пообещала она.
Ростик снова подозрительно посмотрел на обоих, он хотел что-то спросить, но в этот момент раздался звонок телефона Германа Владимировича.
— Катя, звонил шофер Михаила, он готов тебя везти. Так что иди. Все будет хорошо.
Катя встрепенулась, она подскочила к Герману Владимировичу и поцеловала его. Затем подошла к Ростику и тоже быстро прикоснулась губами к его щеке. Юноша обнял ее, несколько мгновений они стояли, прижавшись друг к другу. Затем девушка выскользнула из объятий, взяла за ручку чемодан и выбежала из комнаты.
— Кажется, Ростик, мы с тобой сделали доброе дело, — сказал Герман Владимирович. — Еще одно.
— Дед, ты что, их копишь?
Герман Владимирович взглянул на внука.
— Вот что, мой милый, помоги мне дойти до своих апартаментов.
— Тебе все же плохо? — встревоженно спросил Ростик.
— Уже не так плохо, как несколько минут назад. Но подстрахуй меня на всякий случай. Знаешь, Ростик, что я понял, как бы молодость долго не длилась, все же конец приходит и ей. Идем, внучек, проводим Катю, а потом ко мне.
Азаров колебался, стоит ли ему прощаться с отцом Варламом, но, в конце концов, невежливо уезжать, не сказав священнику до свидания.
Он вошел в молельную комнату, священник сидел за столом и читал Библию. Увидев гостя, он вопросительно посмотрел на него.
— Я пришел попрощаться, отец Варлам, — сообщил Азаров. — Мы с Ростиком уезжаем. После того, что случилось, оставаться тут дальше просто нелепо. Вы не находите?
Отец Варлам молчал, и Азарову показалось, что он думает о чем-то своем. Не дождавшись ответа, он решил, что отдал дань вежливости и с чувством выполненного долга может удалиться.
Азаров встал, чтобы уйти.
— Я давно хотел с вами поговорить, — вдруг произнес священник.
— Со мной? — удивился Азаров. — И о чем? В вашего Бога я не верю, вашу церковь терпеть не могу, она полноправный сообщник преступной власти.
— Я хотел поговорить о вас.
— Давайте поговорим, — с сомнением согласился Азаров.
— Вы служите Богу больше, чем многие иерархи нашей церкви.
— Я вообще стараюсь никому не служить. Я всего лишь делаю то, что считаю нужным.
— Лучшего служения не бывает.
— Вы так полагаете, — удивился Азаров и снова сел.
— Я это знаю, об этом говорит сам Господь.
— Мне он ничего не говорит.
Отец Варлам бросил на Азарова негодующий взгляд.
— Он вам об этом постоянно говорит, но вы не слышите. А сейчас я повторю специально для вас Его слова. «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
Так, благость и милость Твоя, да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни». Это двадцать второй псалом Давида. Разве это не о вас?
Азаров какое-то время раздумывал.
— Что-то похожее действительно есть. Но эти слова можно отнести ко многим людям. В истории было много борцов с преступной властью, с разными узурпаторами.
— Разумеется, — согласился отец Варлам, — но это не умаляет обращение Господа лично к вам. Разве вы не идете каждый день долиной смерти, преодолевая страх перед злом? Разве не приготовлена для вас трапеза в виде врагов? То, что вы делаете, делаете по Его призыву и благословению.
Азаров пожал плечами.
— Лучше бы он помог в борьбе с этим злом, уж больно оно сильно и обильно. Куда ни кинь, всюду его следы. Объясните мне, как священнослужитель, зачем Он создает его в таком немереном количестве? Мы бьемся об эту стену годами, а пробить все не можем.
— Мне не ведомы Его замыслы, но я принимаю все, что Он сотворяет. Не было бы зла, не было бы и добра.
Азаров махнул рукой.
— Так можно объяснить все, что угодно. Да что толку от таких толкований. Как-то все не очень вяжется.
— Не надо искать объяснений, Алексей Германович, надо принимать мир таким, какой он есть. И постоянно искать в нем божественное начало. Тогда все становится объяснимым, все наполняется смыслом.
— Может быть, для вас, но не для меня.
— Хотите, скажу, в чем ваша главная проблема.
— Еще бы не хотеть!
— Ваше сознание чересчур поглощено борьбой, за ней вы не видите ничего другого. Вам надо мысленно отойти от нее и взглянуть на все по-другому. В противном случае то зло, с которым вы сражаетесь, однажды вас и поглотит.
— Я сознаю, что постоянно рискую. Можно сказать, это мой осознанный выбор.
Отец Варлам внимательно посмотрел на Азарова.
— Я бы очень не хотел, чтобы с вами что-то плохое произошло. Я каждый день молюсь, чтобы с вами ничего не случилось.
