— Миша, остынь, не надо затевать ссору. Вы все-таки братья.
— А ты не видишь, что он напоследок решил поиздеваться надо мной! — закричал Ратманов. — Он думал, что я от жадности обрадуюсь и возьму с него кучу бабла. Запомни, ничего я брать не стану.
— Михаил, у меня и мысли не было издеваться над тобой. Просто я хорошо знаю своих врагов, они используют любой аргумент для моего очернения. И я хочу подстраховаться. Я прекрасно сознаю, что ты человек богатый, и принимать меня для тебя совсем ненакладно. Но я снова повторяю, дело в принципе. Ты не тот человек, от которого я хочу принимать помощь. Когда я ехал сюда, то не очень верил, но все же надеялся, что мы как-то поладим. Но не случилось. Поэтому расстанемся с соблюдением всех формальностей, как чужие люди. А они оказывают услуги друг друга на платной основе. Михаил, это к тебе моя последняя просьба, больше никогда с просьбами к тебе не стану обращаться. Выполни, пожалуйста, ее. Не буду вам больше мешать.
Азаров быстро вышел. Супруги остались одни. Какое-то время оба молчали.
— Миша, сделай, как он просит, — первой проговорила Софья Георгиевна.
— Ни за что! Хочет показать всем, какой он чистенький. Не позволю, пусть все знают, что он жил за счет своего врага. У меня до этой минуты и мысли такой не было, а теперь я ее стану распространять.
— Зачем тебе это нужно. Знаешь, Миша, у меня предчувствие, что вы больше никогда не встретитесь.
— Это самое лучшее, что может быть. Но это ничего не меняет. Расчета от меня он не дождется.
— Ты чересчур зол на него.
Ратманов стрельнул взглядом в жену.
— Зол? — Он хрипло засмеялся. — Я ненавижу его всеми фибрами своей души. Это совсем другое чувство. Жалею, что не убил его два часа назад.
— Я надеялась, что ты немного угомонился и сожалеешь о своем поступке.
— Между нами никогда ничего не изменится. Это только отец по наивности мог надеяться на примирение. Не желаю больше говорить о нем. Когда я думаю об Алексее, мне кажется, у меня подскакивает давление.
— Я тебе сейчас его измерю, — предложила Софья Георгиевна. Она поймала себя на том, что ей совершенно не хочется разговаривать с мужем. И вся похолодела, такого с ней еще не было. Но если это так, как же жить дальше?
Ростик позвонил Ренате и попросил ее выйти из дома. Он встретил ее возле крыльца, взял за руку и потащил в сад.
— Ростик, куда ты меня ведешь? — спросила девушка.
— Не хочу подниматься к тебе, лучше погуляем тут.
— Не хочешь встречаться с моими родителями? — догадалась Рената.
— И это тоже же, — признался Ростик. — Ты меня извини, но твой отец… — Он замолчал.
— Да, я знаю, наши отцы сегодня повздорили.
— Это ты называешь, повздорили. Твой отец чуть не убил моего отца. Еще бы немного — и кто знает.
— Мне трудно говорить о моем отце. Наши семьи окончательно поссорились.
Ростик смерил Ренату взглядом.
— Я понимаю, но дети за отцов не в ответе. Ты — это ты, а твой отец — это твой отец. Но я хотел спросить тебя о другом: ты готова пойти против своей семьи?
— Это очень жесткий вопрос, Ростик.
— А иначе никак. Мой отец решил уехать отсюда сегодня, разумеется, вместе со мной. Я предлагаю тебе поехать с нами. Ты должна прямо сейчас решить: ты с нами против них или с ними против нас?
— Сейчас? — растерянно пробормотала Рената.
— До отъезда осталось немного времени. Если уезжаешь, то тебе надо уже собирать вещи.
— Мне так трудно решить, Ростик.
— Недавно ты говорила иначе.
— Ты прав, но тогда не надо было непосредственно принимать решение. А что я скажу маме, отцу?
— Это уж ты решай. Можно вообще ничего не говорить. Потом позвонишь и объяснишь. Так будет легче.
— Но мама с ума сойдет, увидев, что я исчезла.
— Тебе важней мама или страна?
Рената на секунду задумалась.
— Они мне важны одинаковы.
— Так не бывает, придется выбирать. И прямо сейчас.
— Какой же ты все-таки, непримиримый, Ростик.
— Уж такой у тебя брат, — пожал плечами юноша. — Иначе ничего не получится. Мы с отцом постоянно об этом спорим.
— И как?
— Отец считает, что с этой властью можно идти на компромиссы и сотрудничество, а я считаю — ни в коем образом. Только борьба на уничтожение.
— Видишь, дядя Леша считает, что можно искать компромиссы.
— Значит, не едешь? — Ростик остановился. — Тогда прощай, нам отныне в разные стороны.
— Подожди, не уходи. Я еще не решила. Пойми, мне нужно собраться с духом. Я еще не совершала таких решительных поступков. Ты даже не представляешь, как это трудно.
Ростик взял сестру за руку.
— Не думай, что я совсем уж не понимаю. Но ты же видишь, страна на грани развала, войны нет, а умирают, как на войне.
— Так эпидемия же.
— Это не эпидемия, это власть. Ей плевать на людей. Она хочет заботиться только о себе. Посмотри на своего отца, разве он не так себя ведет? Кроме самого себя, его ничего больше не беспокоит. Он даже слышать не хочет, что происходит в стране, просто выключает телевизор. Или я не прав?
— Да, отец всегда был таким. Его интересуют только карьера и деньги.
