— Я сам думаю об этом, — мрачно признался он. — А вдруг это так и есть. Это меня мучит.
— А хочешь принять кокаина? — предложила Рената. — И все мучения, как рукой снимут.
— Ты с ума сошла! Не собираюсь и тебе не советую.
— Как пожелаешь, я только предложила, — пожала она плечами.
— Ты что употребляешь наркотики? Немедленно прекращай.
— Никому и ничего я не должна. Даже тебе, — насмешливо посмотрела на него Рената.
— А себе?
— Себе я уж точно ничего не должна. Хочешь, я открою тебе страшную тайну?
— Давай.
— Мне ничего не хочется, и мне на все наплевать. — Рената произнесла это с вызовом.
— Твое дело. Только тебе же хуже.
— Это еще почему? Получается, что я свободна от всех обязательств. Разве это плохо?
— Плохо, — не раздумывая, ответил Ростик.
— Ну, да, я должна служить отчеству, жертвовать собой для незнакомых людей. А они ради меня, кстати, жертвовать ничем не собираются. Им всем на меня плевать. Если умру от вируса, никто и слезинки не прольет. Ну, скажи, Ростик, разве не так.
— Это не имеет значение.
— Что не имеет значения? — нахмурила брови Рената.
— Прольют они слезинки или нет. Главное, что делаешь ты. Никогда не надо ждать благодарности ни за что. Если ее ждешь, значит, поступаешь не бескорыстно. А только бескорыстные поступки имеют ценность.
— Надо же, такой молодой, а размышляешь, как взрослый. И тебе не скучно?
— Нет. Я тебе уже говорил.
— Я могла и забыть.
— Но не забыла же.
— Не забыла, — подтвердила Рената. Она вытянула свои длинные и стройные ноги, затем подняла одну из них вверх. — Тебе нравятся мои ноги? — спросила она.
Рустик покосился на ее ноги.
— Ноги как ноги.
— Дурак ты, Ростик, очень даже ничего.
— Тебе виднее.
— Это тебе должно быть видней, — засмеялась Рената. — Жаль, что мы близкие родственники.
— Почему тебе жаль?
— Не делай вид, что не понимаешь.
Ростик невольно покраснел и отвернулся.
— С этим ничего не поделаешь, — глухо произнес он.
— А если бы не близкие, женился бы на мне?
— Не знаю, не думал.
— Так, подумай.
— Какой смысл, это все равно невозможно.
— Как много в мире невозможного, Ростик. Тебя это не докучает?
— Мы не делаем того, что даже возможно. Так что зачем сожалеть о невозможном.
— Ты все о том же, — разочарованно произнесла Рената. — Знаешь, нам с тобой никогда не договориться. Но все равно люблю с тобой говорить. А ты?
— Я — тоже, — не без смущения признался Ростик.
— Хоть что-то есть для меня отрадного в этом мире. Я плавать. А ты?
Рената встала и бросилась в бассейн. Ростик последовал за ней.
Соланж уже не меньше часа сидела за компьютером и что-то внимательно изучала. Сначала Святослав не обращал на нее особого внимания, он курил сигары и попивал вино. Он уже докончил бутылку, и больше в баре ничего не осталось. Святослав сам удивлялся, как быстро он опустошался.
— А у Мишки, надо признаться, очень хорошая винотека, — сказал он. — Только одна беда — запасы быстро кончаются.
Соланж на мгновение оторвалось от компьютера, посмотрела на Станислава, бросила: «сочувствую» и снова уткнулась в монитор. Только после этого Святослав заметил, что его подруга чем-то серьезно занята.
— Смотришь фильм со своим участием? — поинтересовался он. Ему было известно, что Соланж довольно часто это делает.
— Нет, — предельно коротко ответила она, не отрывая глаз от монитора.
Святослав встал, подошел к ней и посмотрел в компьютер. То, что он увидел, удивило его. Соланж изучала статьи и материалы, посвященные его брату Алексею Азарову.
— Ты заинтересовалась деятельностью Алексея? — спросил он.
Соланж впервые за довольно длительный отрезок времени внимательно посмотрела на Святослава.
— Да, — подтвердила она. — Мне кажется, он тут самый необычный персонаж из всех.
— Необычней меня?
— Для меня — да. Тебя-то я хорошо изучила.
— А потому потеряла интерес, — констатировал Святослав.
— Вовсе нет. Но твой брат меня действительно интересует. Он русский революционер. В свое время я читала о них. И не предполагала, что сама с ним встречусь. Только мне не нравятся материалы о нем на английском и французском. Мне кажется, они не совсем верные. Как думаешь, я права?
— Даже не знаю, Соланж. Я не читал за многие годы ни одного материала о нем.
— Не может быть!
— Почему же не может?
— Но он твой брат.
— Что из того, — пожал плечами Святослав. — Любое родство не более чем условность. Я что-то не заметил, что ты близка со своими родственниками.
— Я очень любила отца. Но, как ты знаешь, он недавно умер. — Соланж вдруг выключила компьютер. — Расскажи мне о нем. Я хочу понять, что им движет.
Святослав сел рядом на диван и вытянул ноги.
— Не лучше ли у него спросить?
— Спрошу. Но сначала ты. Так мне будет легче понять.
— А я не знаю, что тебе сказать.
— Тебя же, как кинематографиста, это же должно волновать.
— Вообще-то не волнует. Хотя в чем-то ты права, любопытно разобраться в его мотивах.
— Так, давай.
Святослав задумался.
— Понимаешь, он с детства был такой, уже в школе воевал за правду и справедливость. За это его не любили учителя, особенно директора. У нас таких людей воспринимают плохо.
— У нас — тоже, — заметила Соланж.
