— Нет, — покачал головой Святослав. — В России обстоит все гораздо хуже. У вас таких людей не любят, а у нас гнобят.
— Но почему?
— В России главное — это начальство, и все обязаны быть лояльны к нему. Этим пронизано все от самого верха, до самого низа. И те, кто не подчиняются этому правилу, враги государства.
— Но это странно, наоборот, такие люди должны поощряться, они самые ценные в обществе. Разве не так?
— С точки зрения западного человека, скорей всего, так. Но не у нас. По большому счету тут все рабы. Начальство воспринимает так население, а население чувствует себя полностью зависимыми от тех, кто над ним. Когда я это понял, то твердо решил уехать к чертовой матери из этой рабской страны.
— И твой брат этого не понимает?
Святослав какое-то время молчал.
— Понимает. Но он решил не уезжать, а остаться здесь и бороться против такой системы. Много лет назад, когда он только еще начинал это делать, я ему предложил отсюда убраться как можно дальше. Обещал помочь на первое время материально. Алексей очень способный, и непременно нашел бы на Западе работу. Но он отказался.
— И после этого вы с ним долго не общались? — вопросительно посмотрела на Святослава Соланж.
— Да. Не потому что сильно обиделся, просто говорить больше было не о чем. Каждый пошел своим путем. Вот так.
Француженка задумалась.
— Но что с ним случилось дальше? Я прочитала, что ваша власть сильно притесняет его. Это так?
Святослав достал сигару и закурил.
— Я не следил за его судьбой, если, что узнавал, то случайно. Насколько я знаю, он пару раз сидел в тюрьме. Был какой-то процесс, когда его хотели отправить за решетку на долгий срок.
— Долгий, это сколько?
— Не могу точно сказать, может на пять лет, может на семь.
— Но это же ужасно! — охнула Соланж. — Семь лет в тюрьме.
— В России многие получают большие сроки за свои политические убеждения. Это у нас распространенное явление.
— Какая ужасная страна.
— Какая есть. Возможно, по этой причине тут мало людей, которые борются с режимом. Никто не хочет попасть в тюремную камеру.
— Я много раз слышала, что в России что-то не то, но не думала, что все так печально, — задумчиво произнесла Соланж.
— Думаю, ты еще плохо понимаешь, как обстоят тут дела на самом деле, — усмехнулся Святослав. — Одни крадут немерено, других сажают за то, что они их обличают. Причем, случается, что все это происходит в рамках одной семьи. Вот как у нас, Михаил крадет, Алексей его разоблачает.
— Но они же сейчас вместе, живут в одном доме.
— Это вирус их объединил. Эпидемия кончится, они снова вступят в схватку. Знаешь, я иногда думаю, что однажды они могут друг друга перестрелять. Ну, или кто-то один застрелит другого.
— Брат застрелит брата? — не поверила Соланж.
— А что тут такого. В Гражданскую войну все у нас так и происходило.
— Но это же было давно!
— Но это не означает, что все не может повториться. Послушай, — Святослав придвинулся к ней, — Россия — одна из тех стран, которая сама себя разрушает. А таких, вроде Алексея, которые хотят этому помешать, убивает. Рано или поздно она убьет и его. Причем, именно физически, закопает на кладбище, поставит памятник. Когда я смотрю на него, то нередко вижу труп.
— Ты говоришь ужасные вещи.
— Для вас ужасные, для нас обычные.
— Но почему здесь все так?
— Долгий разговор, Соланж. Да и никто толком не знает. Хотя написано об этом гора книг. И еще напишут — и все они будут бесполезны.
— Но если так, как ты говоришь, и Алексея ждет гибель, его надо остановить.
— Это невозможно, да и зачем. Он сам выбрал свою судьбу. И сына туда же толкает. Слава богу, его жена одумалась и ушла с дочерью от него. Возможно, они уцелеют.
На какое-то время Соланж погрузилась в молчание.
— Но тогда он действительно герой! — вдруг воскликнула она.
Святослав немного озадаченно посмотрел на нее.
— Может, и так, только героем быть плохо, им редко везет.
— Лучше быть трусом?
— Лучше — заниматься своим делом и не пытаться изменить мир. Если проявить немного ума, в нем вполне можно неплохо устроиться. Даже в России, здесь немало тех, которые прекрасно живут.
— Это скучно и противно.
— Ты так думаешь, — усмехнулся Святослав. — Но до этой минуты ты так и жила. И вроде бы чувствовала себя неплохо.
Какое-то время Соланж сосредоточенно молчала. Затем выключила компьютер.
— Хочу немного полежать, — сообщила она. — Немного притомилась.
Соланж легла на кровать и закрыла глаза. Святослав какое-то время наблюдал за ней. Затем встал и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Ему почему-то вдруг стало неуютно в ней находиться.
Азаров включил ноутбук, настроил скайп и стал вызывать бывшую жену. Она отозвалась почти сразу же. Прежде чем начать разговор, какое-то время он смотрел в такое знакомое, родное и ставшее чужим лицо. Ему показалось, что Юлия глядит на него с теми же чувствами. Впрочем, возможно, ему хочется, чтобы было именно так, подумал он.
— Здравствуй, Юлия, — поздоровался он.
— Здравствуй, Леша, — поздоровалась она.
— У тебя есть что-то новое? — поинтересовался он.
— Увы, пока ничего. И даже не предвидится, — вздохнула Юлия.
— Так все плохо?
