— Вот и славно. Вам надо срочно разобраться в ситуации, почему прокурор района не позволяет выделять участки.
— Я был уверен, что с ним достигнута полная договоренность. И по какой причине он так поступает?
— Насколько я понимаю, уважаемый Михаил Германович, он обосновывает свои действия нарушением экологического законодательства и водного кодекса. По его мнению, выделять участки у самой воды запрещается.
— Скорей всего это так, — пробормотал Ратманов.
— Вполне возможно, — согласился его телефонный собеседник, — но мы с вами заключали соглашение не для того, чтобы выполнялся закон. Или вам напомнить, на каких условиях мы договаривались?
— Не стоит, — поспешно произнес Ратманов.
— Я тоже так считаю, мы оба все прекрасно помним.
— Что же вы хотите от меня? — спросил Ратманов.
— Разобраться в ситуации и разрешить возникшее недоразумение в самые кратчайшие сроки.
— Хорошо, я позвоню, кому следует.
— Кому следует, уже звонили, но это не помогло сдвинуть вопрос с мертвой точки. Прокурор стоит на своем.
— Что я могу тогда сделать? — упавшим голосом спросил Ратманов.
— Вы меня заверяли, что можете сделать все. На этом и основывалось наше соглашение, крайне выгодное для вас. Я ничего не путаю?
— Все так и есть.
— Вот и делайте то, что обещали.
— Но подождите некоторое время, эпидемия кончится — и я все решу.
— Участки нужны сейчас. Надо заниматься их подготовкой. И решать вопрос надо немедленно.
— Но как? Вы сами говорите, по телефону не получается.
— Значит, не по телефону, значит, надо ехать и договариваться с кем надо на месте.
— Но в городе бушует эпидемия, каждый день умирают сотни человек.
— Очень сочувствую вам, но ничего поделать не могу, я требую, чтобы вы поехали и во всем разобрались.
— А если не поеду? — разозлился Ратманов.
— Тогда не позавидую вам. Возможно, вы не в курсе, но у меня есть материалы, которые вас сильно дискредитируют. Если их обнародовать…
— Вы так не поступите.
— Поступлю. Я не прощаю, когда мой контрагент не выполняет взятые на себя обязательства. Могу даже кое-что крайне интересное отослать вашему братцу. Он будет очень рад. Кстати, он вроде бы тоже переживает трудные времена в вашем доме, рядом с вами. Эту информацию он не только придаст огласке, но и снабдит яркими, как это он умеет, комментариями и иллюстрациями.
— Не надо, умоляю, мы же всегда находили общий язык, — взмолился Ратманов.
— Даю три дня. Как вы решите этот вопрос — не мое дело. Через указанный срок жду от вас звонка. Если он не последует, или я услышу не то, что хочу, не взыщите. Затронуты интересы больших и очень влиятельных людей, огромные деньги, которые сейчас зависли по вашей вине. Это все, что хотел вам сказать. Желаю приятно провести время в вашем замечательном доме. Я бы сказал — дворце. — Собеседник Ратманова хмыкнул и разъединился.
Софья Георгиевна вошла в оборудованную отцом Варламом надомную церковь.
— Вы меня просили зайти, отец Варлам, — сказала она.
Отец Варлам кивнул головой и пристально посмотрел на женщину.
— Я хотел с вами переговорить по важному делу, — сообщил он.
— Я слушаю вас, батюшка.
Священник сложил молитвенно руки на груди.
— Вы не передумали провести с вашей дочерью обряд экзорцизма? — спросил он.
Софья Георгиевна почувствовала растерянность. С той минуты, как она попросила его провести, ее не оставляли сильные сомнения. Уж больно все это смахивало на какой-то средневековый шабаш или шаманский обряд. А ведь она современный человек, с высшим образованием и даже кандидат наук, и по определению не должен верить в подобные вещи. А тут она уповает на то, о чем еще совсем недавно почти не имела представления; разве что мельком слышала об этом.
Но как только она решилась на обряд экзорцизма, то сразу же погрузилась в эту тему в Интернете. Прочитанное произвело на нее двойственное впечатление. С одной стороны ей показалось это едва ли не диким предрассудком, пришедшим в наше время из далекой древней эпохи; с другой — а почему, собственно, и нет; есть примеры и их совсем немало, когда изгнание дьявола приносило пользу человеку, избавляла его от засевшего внутри него порока или безумия. А то, что Ренатой завладели нечистые силы, Софья Георгиевна не сомневалась. И их следует каким-то образом нейтрализовать.
— Нет, я твердо решила это сделать, — заявила Софья Георгиевна, хотя на самом деле до твердости ей было далеко; сомнения в необходимости проведения обряда постоянно возвращались к ней.
— Вы правильно поступаете, — похвалил ее отец Варлам. — Я проделал с собой большую работу и готов к проведению обряда. Смею заверить вас, это было совсем не просто.
— Я понимаю и весьма благодарна вам за эту работу, — не слишком уверенно произнесла Софья Георгиевна.
Кажется, отец Варлам это почувствовал, а потому пристально посмотрел на нее.
— В таком случае вы должны подготовить вашу дочь к обряду.
— Я? — растерялась Софья Георгиевна. — Но почему я?
— Более некому. Я для нее чужой человек, она никогда не была моей прихожанкой. Вы должны внушить Ренате доверие к обряду. Без этого трудно надеяться на положительный результат.
