— Я могу вам ответить просто: то, что власть вытворяет с Россией, вызывает у меня омерзение и негодование. И эти чувства такие сильные, что заглушают все остальные, которые призывают меня быть осторожным. Вы видите этот дом моего старшего брата, все, что вокруг него. Это все приобретено благодаря чудовищной коррупции. И это всего один пример, а их по стране тысячи. Те, кто нами руководят, превратили свое правление в невиданный способ обогащения. А чтобы никто бы им не мешал, установили жесткий политический режим. Всех недовольных рано или поздно ждет одна участь — их сажают в тюрьму. А могут и убить; такие случаи уже есть.
— И вас — тоже?
— Я один из первых кандидатов. Если однажды власть примет решение избавиться от всех оппозиционеров, я обязательно буду в этом списке, возможно, даже под номером один.
— И вам не страшно?
— Честно?
— В такой вечер, мне кажется, трудно врать.
Азаров невольно засмеялся.
— Да, я боюсь, иногда сильно. От меня ушла жена, потому что у нее больше не было сил жить в вечном страхе. Она не могла быть уверенной в том, что когда утром я ухожу по делам, то вечером непременно вернусь. Каждый раз это была лотерея. Вот однажды она решила прекратить в нее играть.
— Судя по вашему тону, для вас это был сильный удар.
— Сильный, — коротко подтвердил Азаров. — Но я ее понимаю. Это действительно жизнь на истощение.
— М-да, — неопределенно произнесла Соланж. — Я сейчас подумала, а как бы я поступила на ее месте?
— И как?
— А вот и не знаю. Я никогда не переживала ничего подробного. Но я бы хотела сыграть такую женщину.
— Попросите Святослава поставить такой фильм.
— Я подумаю. Эта идея мне интересна.
— Вот видите, у нас с вами возник замысел фильма, — сказал Азаров.
— В самом деле. С вами очень плодотворно разговаривать.
— На всякие творческие идеи я не мастер. Это случайно.
— А вот с этим я не согласна, ничего случайного в мире нет.
— Пусть так. Главное, что возникла идея.
— А вам не скучно со мной гулять? — вдруг спросила француженка.
— Откуда у вас взялась такая мысль. Наоборот, очень нравится. Вы такая красивая.
— Спасибо, Алексей, — поблагодарила она. — Мне приятны ваши слова.
— Мне кажется, вам их столько раз говорили.
— Говорили, конечно. Но важно кто их говорить. А такие люди, как вы, еще нет. Для меня ваша оценка особенно ценна.
Азаров и Соланж остановились у входа в дом.
— Наверное, пора спать, — сказала француженка.
— Да, уже наступил новый день. Как всегда, незаметно.
— К сожалению, тут все дни похожи друг на друга.
— Что делать, Соланж, мы с вами оказались в очень необычной ситуации. Чего только я не передумал о том, что может случиться, но только не такое. Но и сейчас надо жить достойно и с пользой.
— Совершенно с вами согласно, Алексей. Почему бы нам не погулять как-нибудь еще раз?
— Я только за.
— Вот и прекрасно. Пройду, проведаю вашего брата. Надеюсь, с ним ничего не случилось.
Соланж подала руку, Азаров ее пожал. Он дождался, пока она не скроется в доме, сам же решил еще немного походить вокруг него. Ему вдруг захотелось обдумать только что состоявшийся разговор и свои о нем впечатления.
Соланж вошла в комнату и увидела, что Святослав сидит в кресле, в руках он держал бутылку вина.
— Что-то ты поздно? — спросил он. — Загуляла?
От неожиданности француженка даже замерла на месте.
— Уж не ревнуешь ли ты? — спросила она.
— А если и так, то что?
Соланж удивленно посмотрела на Святослава.
— Как-то с тобой это не сочетается. Всегда считала, что ты и ревность — понятия не совместимы.
— Напрасно. Всем людям присуща ревность. Одним больше, другим меньше.
— А не ты ли утверждал, что ревность это проявление чувства собственности. А цивилизованный человек не должен им обладать.
— Ты так хорошо помнишь мои высказывания?
— У артистов обычно хорошая память, приходится учить много текста. У меня — тоже. Вот и запомнила.
— Теперь буду иметь в виду, — усмехнулся Святослав, делая глоток из бутылки.
Соланж немного обеспокоенно посмотрела на него.
— Тебе не хватит сегодня пить?
— Опасаешься русской болезни — пьянства. Не волнуйся, я ею не заболею. Лучше скажи, где же ты была?
— Гуляла.
— Одна?
— С твоим братом.
— Алексеем?
— Не с Михаилом же.
— Понятно, что не с Михаилом, — пробормотал режиссер. — И что было интересного во время прогулки?
— Это допрос?
— Это расспрос.
— Это меняет дело. — Соланж уселась в кресло. — А дай и мне отхлебнуть, — попросила она.
Святослав протянул ей бутылку, Соланж сделала глоток.
— Ого, вкусно, — оценила она.
— Итак, что же было у вас интересного?
— Интересного не было ничего, мне интересен он сам. Я тебе уже об этом говорила. И Алексей подтвердил мое мнение о себе.
— Что же тебе в нем интересного?
Соланж откинулась на спинку кресла и задумалась.
— Он из тех, кто знает, зачем живет, и что надо делать. При этом у него слова не расходятся с делами — редчайшее качество в современном мире. Он несколько раз сидел в тюрьме.
— Подумаешь, — фыркнул Станислав. — Столько людей сидели и сидят в тюрьмах. А скольких еще посадят.
