Анцыпина вела практические занятия по высшей математике на втором курсе. В отличие от единственного мужского представителя свирепой троицы случая познакомиться с ней в деле Игнату так и не представилось, однако на длинных факультетских коридорах он встречал ее часто. Внешне это была дама миниатюрной комплекции, возрастом ближе к шестидесяти, с нескладной фигурой и сухощавым желтоватым, крайне неулыбчивым личиком. Говорили не без ехидства факультетские всезнайки, что она никогда не была замужем, была бездетна, но о каких-то "коронках", деталях характерных настолько, чтобы особо запомнились, рассказывали немного. Зато непременно рассказывали один случай и случай почти анекдотический:
-- Старая дева! - бормотнул в сердцах однажды кто-то из записных оболтусов, получив вновь на руки зачетку без желанной росписи.
И, уже ступив в коридор, из открытой настежь двери с изумлением услышал вослед:
-- Старая, но...не дева!
Теперь о Кругловой.
Так уж вышло, что об этой представительнице свирепой троицы мы говорим в последнюю очередь, однако называлась она факультетскими оболтусами всех времен непременно первой. И это было отнюдь не случайно. Ведь даже хронологически Анцыпина и Ходорович, если и случались студенту, то случались позже -- Круглова Людмила Петровна возникала с самого первого семестра. Она возникала с первых шагов за чертой, за порогом в новую загадочную жизненную реальность, которую еще только предстояло познать. Представала сурово первым и наисерьезнейшим испытанием в этой новой незнакомой жизненной рощице, когда вчерашний школьник, а нынче студент не успевал даже слегка оглядеться среди незнакомых "деревцев".
Как и Анцыпина, Круглова также вела практические занятия по высшей математике, но на первом курсе. Впрочем, помимо предмета преподавания, эти две представительницы свирепой троицы и типом внешности виделись весьма схожими Игнату. Необходимо подчеркнуть, что речь здесь идет именно о типе внешности, ведь лица различались заметно, да и возрастом Анцыпина была лет на двадцать постарше, но неказисты фигурой, сухощавы, желтолицы и крайне неулыбчивы были обе. В дополнение к этому, что неизменно подчеркивали с особым ехидством факультетские всезнайки, Круглова также никогда не была замужем, точно также была бездетна. Но если какую-то кроху, пускай и немаловажную о взаимоотношениях Анцыпиной с мужским полом мог открыть лишь тот самый почти анекдотический случай, то у Кругловой здесь было куда как романтичней. Странные, темные слухи ходили о ней на физфаке.
Говорили, например, что эта дамочка постоянно приближала одну из хорошеньких девчонок из числа своих студенток, приближала в такой степени, что их потом даже называли подружками. Какая здесь могла быть дружба в чистом смысле этого слова, учитывая двойную разницу в возрасте? Девчушка прямо с порога из школьного детства и взрослая дама под сорок с набором известных реалий... Явно, явно разил интерес, отсюда и слухи ползли грязноватые.
Так, на полном серьезе рассказывали, что обеих "подружек" впоследствии неоднократно наблюдали вечерами в веселых заведениях столицы и даже возле центральных гостиниц с преобладанием иностранного контингента. Более того, за эти похождения, тогда крайне малопонятные вчерашнему провинциалу Игнату Горанскому, даже прозвище имелось у подружек в определенных кругах, прозвище странное и также малопонятное:
-- Глянь, глянь! Вишь, Кругловой подружка пошла! -- указал однажды Игнату пальцем один из числа всезнаек, что есть непременно на каждом курсе. -- Слыхал, небось?.. "Ловцы жемчуга"!
Указал, прервав разговор внезапно на полуслове, и закончив приглушенным возгласом, смешливо таращась вслед проходившей мимо особе.
"Подружка" была высока ростом, приметна статью и личиком. В одежде, походке, внешности явно сквозило нечто особое, взрослое, что выделяло ее из общей студенческой массы обычных "домашних", по сути, еще мальчишек и девчонок.
"Ладно, с подружкой понятно! -- невольно подумалось тотчас Игнату. -- С ней и понятно, но у кого ж на крючок такой гнутый поднимет?"
Такой вот вопрос возник тотчас при мысленном сопоставлении внешних достоинств обеих "подружек". К тому же любая представительница женского пола под сорок вне зависимости от внешности представлялась тогда семнадцатилетнему юнцу не иначе, как полной старухой.
Вследствие этих двух обстоятельств подобные мысли возникали и после, когда Игнат в очередной раз слышал рассказы о "ловцах жемчуга". Вследствие этих же двух обстоятельств он и слушал эти рассказы с большой недоверчивостью, но вот когда однажды Мишке Кошелкину свои сомнения высказал, то рыжий пройдоха в ответ только коротенько хмыкнул, тряхнув густой жесткой чуприной:
-- В делишках таких и без водочки! А там после пятой-шестой, глядишь, и крючок василисой покажется.
И, все-таки, странными, удивитедьно странными казались тогда эти слухи вчерашнему провинциалу-мальчишке. Но вот в чем ему пришлось вскоре убедиться на собственной шкуре, так это в слухах совершенно иного рода. А говорили еще вот что.
