И даже в таком малозначительном вопросе, как наличие прозвищ была связь. Связь пускай единственная, но она была. Так, у одного из факультетских преподавателей прозвище все же имелось. Оно возникло точно также, как в школе, возникло в незапамятные времена и передавалось с тех пор по наследству старшекурсниками своим младшим товарищам.
Прозвище это странное (см. заголовок) казалось совершенно нелепым на первый слух, однако и действительно в этом человеке невольно и сразу бросалось в глаза что-то деревянное в желтоватом округлом лице, и смеялся он каким-то сухим, отрывистым, "деревянным" смехом.
2
Свирепая троица
Однако единственное прозвище было вовсе не тем единственным, что возникло на физфаке в некие незапамятные времена и передавалось с тех пор по наследству старшекурсниками своим младшим товарищам. Передавалась еще и одна коротенькая фраза в форме своеобразного полушутливого назидания. Тоже, заметим, деталь как будто случайная, однако случайность видна здесь лишь в смысле конкретики. Ведь и прозвища единственного могло не быть и фразы этой, но что-то обязательно было бы! Было бы именно в этом роде, некая связочка, тонкая ниточка тех отношений, где "незримо связуя, присутствует дух". Суть-то здесь в этом, а не в конкретике.
Итак, кроме единственного прозвища передавалась старшекурсниками еще и фраза:
Говорилась эта фраза неизменно с полушутливым оттенком, однако менее всего в ней было от шутки или преувеличения. Впрочем, к огромному счастью преподавал на физфаке народ вполне реальный, возможно вследствие еще не забытых и своих собственных, не самых примерных студенческих лет. Но случались и крайности, причем крайности ярчайшие от холявы полнейшей со всеобщим "автоматом" по зачету или экзамену до принципалов наистрожайших.
И как же иначе! -- коль в каждом приличном озере имеется своя зубастая щука, чтобы нерадивый карась чересчур не расхлябился, так и в каждом серьезном высшем учебном заведении непременно присутствуют вот такие принципалы, словно на долгую память студенту-оболтусу.
Круглова, Анцыпина, Ходорович.
Имена эти многое значили на университетском физфаке. Преподавали они разные предметы и на разных курсах, и горе тому, кому выпадала в течение пяти лет учебы в полном составе эта "свирепая" троица. Студенту Игнату Горанскому в этом смысле вроде и подфартило, волей судьбы досталась лишь единственная представительница, однако и этой дамочки хватило с лихвой. Тут уж, как говорится, одна за всех постаралась.
Впрочем, о Ходоровиче как о преподавателе у Игната осталось некоторое личное впечатление. Читал тот электродинамику на третьем курсе параллельному потоку. Как и учителя в школе, лекторы порой подменяли друг друга в случае необходимости, подобным образом случилось подменить парочку раз и Ходоровичу. Важно отметить, забегая вперед, что на третьем курсе студент Игнат Горанский представлял собой уже совершенно не то, что на первом, соответственно и впечатления у него остались самые прекрасные. Ходорович был мужчина лет сорока, высокого роста, плотного телосложения, обаятелен, улыбчив, с густой пепельно-серой шевелюрой на вихрах, да и лектор он был из тех, что слушаешь на едином дыхании. За что же, спросите, при таковых достоинствах был зачислен в свирепую троицу? Однако здесь как раз и понятно, ясное дело, от каких ребятишек пошло. Их критерии известны, а вот зацепить на холяву заветную "удочку" у Ходоровича было как раз почти невозможно.
Здесь небольшое пояснение.
Если нынче система оценки знаний может отличаться в разных университетах, то в советские времена она была законодательно единой. Высшая оценка "отлично", средняя "хорошо", низшая "удовлетворительно" или по-студенчески та самая "удочка".
