В свои первые школьные годы, когда Игнат и так все знал "на годы вперед" пятерки, словно сами собой прилетали в дневник с легкостью приятной и даже привычной. И действительно, что такое "А-а", "У-у" и "Мама мыла раму", когда запросто читаешь целые книги?.. Что такое "1+1" и прочая детсадовская арифметика, когда можешь досчитать хоть до миллиона?.. Что такое значки-крючки под линеечку, когда с легкостью пишешь целые письма?.. По сути, выполнить домашнее задание означало для него тогда лишь написать аккуратно, без ошибок письменное, да выучить коротенький стишок наизусть, если его задавали на дом.
Но с годами ситуация начала резко меняться.
С каждым годом новых учебных предметов становилось все больше, более объемными и сложными становились домашние задания. Теперь для основательной подготовки необходимо было просиживать долгие вечера над зачастую нудными, громоздкими параграфами, математическими замысловатыми формулами, но куда более влекли его спортивный городок в старом парке, речная рыбалка, новый фантастический роман... И постепенно с годами у Игната начал слагаться в стройную систему новый, рациональный подход к учебе, когда степень ответственности зависела от конкретного предмета и от особенностей характера конкретного учителя.
Так, например, экономическую географию он не любил, считал сухой, черствой наукой, да и не нужна она ему была для поступления. Такие предметы он вообще считал как бы лишними, по сути, ничем не отличаясь от того же Лешки Антольчика с его упомянутыми ранее, так называемыми "псинусами". В понимании Игната "лишние" предметы можно было не готовить дома как следует, однако иметь по ним итоговую отличную оценку было необходимо. Во-первых, как максималисту, а во-вторых, что гораздо важнее практически, для аттестата.
Средний балл аттестата тогда округляли таким образом:"3","3,5","4" и так до наивысшей в то время пятерки. Потом эту цифру прибавляли к полученным на вступительных отметкам, получая суммарный итоговый балл. Отсюда ясно, какое это имело принципиальное значение: недобрал, положим, в школе до максимальных пяти -- рви потом, где хочешь на себе волосы, коль не хватило каких-то смешных полбалла до проходного.
Ясно, что таким особенным экземплярам, как Зэро, Лось и Антольчик была совершенно единая хрень-балда, что первый начальный класс, а что десятый выпускной. А вот, например, толстячок неповоротливый Михаська и коротышка, грибник знаменитый Славик Малько, которые еще в девятом едва перебивались с тройки на четверку, к концу десятого превратились незаметно почти в круглых отличников с пятерошным аттестатом. И такую вот удивительную перемену в десятом выпускном Игнат наблюдал у многих своих одноклассников.
Даже как-то обидно ему было.
-- Как это назвать, Михась? -- спрашивал он с ехидцей у соседа спереди. -- Я от начала по самому максу, а ты... И один, считай, результат на выходе. Холява, по-моему.
-- А сам? -- вместо ответа спрашивал тот с кривоватой ухмылкой. -- Сам-то упускал когда?
И прибавлял иногда, не меняя ухмылки:
-- Эх, знали бы они про твои пятерки.
Под "ими" Михаська разумел, конечно же, некоторых учителей. И что тут было ответить, когда Игнат и сам впоследствии не раз признавался со смехом:
-- Анекдоты про мою учебу в школе рассказывать можно!
И действительно, рассказывал, про "счастливый день", например, а еще непременно и про диковинную "универсальную" тетрадку.
3
Универсальная тетрадка
Зачем учить дома "сухую и черствую" экономическую географию, если, глянув на переменке в учебник, можно и так получить желанную пятерку? Зачем учить дома историю, она ведь также не нужна для поступления, а холява на ней еще и покруче, доверчивый Колька прямо с места разрешает отвечать.
Кроме того, на таких ненужных уроках можно было сделать массу полезных дел. Начала, к примеру, та же Нина Степановна разбор нового материала -- достал нужные книжки-тетрадки из портфеля и погнал себе спокойненько на далекой "камчатке". И списать можно, и выучить.
Таким образом, у Игната частенько получались в расписании дни, когда можно было и вовсе не заниматься домашним. А других интереснейших дел с забавами набегало порой ровно столько, что он в такие дни порой даже забывал поменять тетрадки и учебники в портфеле. То есть, пришел домой со школы, забросил портфель под стол, назавтра в утренней спешке подхватил под мышку, и на занятия.
И главная проблема заключалась именно в этом. Чтобы прочитать заданный параграф, нужен учебник, а его-то и нет! На Лешку-оболтуса какая надежда, тот мог запросто и целый месяц таскать на уроки один и тот же портфель.
-- Хоть бы книжки носил! -- в нелепой растерянности кричал на него Игнат. -- Я решаю, подсказываю, а ты?
В ответ Лешка теребил смущенно затылок:
-- Ай, опять из головы выскочило.
-- Выскочило! Пусть бы хоть что, да вскочило... Сколько раз говорил: только в дом, так и сменил первым делом учебники, вот и вся-то проблема.
-- Так я думал. Как шел домой, всю дорогу думал, а как пришел, так и выскочило! -- виновато оправдывался Лешка.
