Ударницы обе знатные на объединении. Что пашут, то пашут, тут не убавить: считай, полплана за бригаду на себе столько лет уже тащат. Пикни только им, попробуй, про этот робот, мигом тебе и заяву на стол. Опять же, квартира у каждой, прописка, вольные люди! -- в любом другом месте с руками-ногами работниц таких оторвут, и здесь на заводе, и где хочешь по городу. Днем с огнем потом таких работниц не сыщешь.
Асташонок Оксану, Степанчикову Лену, Матвееву Катю?
Тоже по второму десятку годков девчата в цеху, ветераны заслуженные, можно сказать. Вместе когда-то начинали работать на участке, на с ним с тех пор, да Коля по имени, и на собрании сменном совет и поддержка всегда в неудобных решениях. Это же надо совесть какую иметь, чтобы им, да вот так удружить.
И новых, молоденьких девчонок, что после училища сразу, ведь сюда не посадишь. Совсем еще народ не обстрелянный, а техника новая, сложная. Напортачат чего по неопытности, с беса, как потом расхлебаешься?
По трое девчат здесь в каждую смену работают, потому как напрямик им сказали: нет -- и за ворота тоже дорога прямая. А девчата они приезжие, деревенские родом, живут в общежитии, а, значит, к комнатенке своей да коечке панцирной железобетонно привязаны, намертво. Уволят, куда без прописки, одна лишь прямая дорога, "вертайся" в родное село. Страшно, ох страшно до жути представить в натуре родную живую картинку! Поздняя осень, темный слякотный вечер и ни одной-единственной души за окном старенькой хаты на двадцать километров в округе. Только синеватый телевизорный свет из окон да цепняг до последней костяшки продрогших перебрёх унылый. И Ванька-алкаш, первый парень и один-единственный жених на всю деревню.
А как хорошо, как прекрасно им было! Прежде, до "этого робота".
Как им нравилось поначалу в цеху пятьдесят, в особенности старшей Тамаре. Ведь "Интегратор", научно-производственное объединение предприятие правофланговое, на весь Союз знаменитое, трижды орденоносное. Только спросят, бывало, знакомые, давненько не виделись:
-- Ну и как ты, подружка? Где и как счас?
-- На "Интеграторе".
И тотчас:
-- У-у! -- в ответ уважительное. -- Молодчина, прилично устроилась.
Домой, опять же, вернешься...и куда?
Опять же, одна лишь прямая дорожка в колхоз. Вилы калеными зубцами на плечи в обратку клади и за болотце под горку дояркой на ферму вперед. Там в резиновых ботах, фуфайке сальной, среди коровьих и прочих радостей известно ведь чистота какая, запахи... А "Интегратор" предприятие на весь мир знаменитое, флагман советской электронной промышленности.
Электроника ведь первым делом чистота умопомрачительная, и более всего это по нраву Тамаре. Заходишь в цех утречком: ни пылинки-соринки вокруг, все на месте своем, как положено. По нескольку раз в смену уборка влажная, закон здесь такой, потому как сам техпроцесс этого требует. Так же в порядке закона работники вокруг поголовно в полотняных колпачках, в светлых халатиках, аккуратно выглаженных, чистотой блистающих. Снуют по проходам в цеху точь-в-точь как врачи в городской поликлинике: мечтала, мечтала Тамара когда-то о медицинском, и поступать разок пробовала, но ведь конкурсы там какие! -- глянь только, за голову схватишься.
И не жалела крепко, что срезалась. Прежде, "до этого робота".
Одно слово сказать -- прелесть была, а не работка! Тепло, светло кругом, чистенько и тишина вокруг, только КИП-ы, приборы контрольно-измерительные басисто-утробно урчат, словно от житья-бытья такого славного тоже в охотку балдеют. И задание сменное было совсем не в напряг ранее. Пластмассовый блочок в часовой корпус плотно вставишь, крошечные винтики специальной отверткой основательно вкрутишь, на контрольный участок в кассетах снесешь ? вот и вся она, в принципе, та работка на ручном сборочном конвейере.
И сделаешь как положено, и подружек еще обежишь, поприветствуешь каждую, за жизнь поболтаешь. И собственный радиоузел, между прочим, на головном предприятии имеется, с самого утра запускают ребята в цех музычку, самое свежее всегда, самое хитовое. Эх, хороша, хороша была жизнь да под музычку!
А кто виноват? Кто виноват, что так вышло?
Сама и сама, прежде всего. Говорила же мать, и отец говорил:
-- Не заедайся, Тамара, с начальством! Знай, помни себя, свое место.
Так нет, непременно на собственной тоненькой шкурке нам хорошенько прочувствовать нужно, о чем люди пожившие с самого детства твердят. Дернул черт под руку, вякнула разик-другой на собрании сменном "не по Семенычу" -- вот и сиди теперь на от гудка до гудка без просвета, парься-мытарься.
