За академическую неуспеваемость и пропуски занятий без уважительных причин отчислить из числа студентов факультета…
— на самом видном месте холодком тревожным продирала коротенькая машинописная фраза, а далее толстым неровным столбиком следовал перечень имен и фамилий.
Да, да, возврата в обжитое, привычное прежнее уже не было. То, что окружало теперь было совершенно иным в соотношении с прежним.
Новый уровень!
Новый жизненный уровень, все-таки. Ведь на то он и новый, да еще поворотный, базисный, что здесь все по-иному вплоть до мелочей самых.
Да, да, это был подлинно скачок за черту, это был подлинно скачок в новую реальность непознанную, но! — но это был и не абсолютный разрыв. Это не был скачок мгновенный, бессвязный из пустоты абсолютной в абсолютно чистую новь. Было единство в основе, было время слегка приглядеться, да и связи остались. Связи эти были очень малозаметны, малозначительны на общем фоне среди прочих, но они были.
И они были во множестве.
И даже! — даже в таком, вроде бы, малозначительном вопросе как прозвища была связь. Связь пускай и единственная, но она была. Так, у одного из факультетских преподавателей прозвище все же имелось. Оно возникло точно так же, как и школьные учительские, возникло во времена незапамятные и точно также передавалось с тех пор по наследству старшекурсниками своим младшим товарищам. Прозвище это странное (см. заголовок) казалось совершенно нелепым на первый слух, однако и в действительности в этом человеке невольно и сразу же бросалось в глаза что-то словно навек застывшее, деревянное в желтоватом, округлом, восковатом лице, и смеялся он всегда каким-то непередаваемо сухим, отрывистым, деревянным смехом.
Все, все взаимосвязано в Мире материальном.
Любой скачок электронный, любой фазовый переход физический происходит не мгновенно через пустоту абсолютную и в абсолютно чистую новь. Несмотря на порой кажущееся принципиальное различие, уровень новый связан строго с уровнем предыдущим, связан строго известными законами. И даже у самых далеко расположенных базисных уровней отыщутся нити связующие, пускай незаметные, крохотные.
Так и в Мире едином.
В том Мире едином, в сфере тех отношений, где незримо связуя, присутствует дух. Величье вопроса здесь вне исключений, как нет исключений вообще.
Из ниоткуда мы, но не из пустот абсолюта. И в никуда… но и не в пустоту.
Однако прозвище это на первый слух нелепое было вовсе не тем единственным, что возникло на университетском физфаке еще во времена незапамятные и передавалось с тех пор по наследству старшекурсниками своим младшим товарищам. Передавалась еще и одна коротенькая фраза, фраза весьма примечательная и в форме своеобразного полушутливого назидания. Тоже, заметим, деталь как будто совершенно случайная, однако случайность видна здесь лишь в смысле конкретики. Ведь и прозвища того единственного могло и не быть, да и фразы этой примечательной, но что-то обязательно да было бы! Было бы именно в этом роде, какая-то связочка, тонкая ниточка тех отношений, где «незри-мо связуя, присутствует дух». Суть-то здесь именно в этой основе, а не в конкретике.
Итак, кроме прозвища единственного передавалась старшекурсниками еще и фраза в форме такого вот полушутливого назидания:
— Чтобы физфак одолеть, братцы, надо пройти Круглову, Анцыпину и Ходоровича!
Говорилась фраза сия неизменно с шутливым оттенком, однако менее всего в ней было от шутки или преувеличения. Впрочем, к счастью огромному преподавал на физфаке народ вполне реальный, возможно вследствие еще незабытых и своих собственных, не самых примерных студенческих лет. Но случались и крайности, причем крайности ярчайшие от «дофенизма» почти в открытую, холявы полнейшей с автоматом всеобщим по зачету или экзамену до принципалов наистрожайших. И как же иначе! — коль в каждом приличном озере имеется своя зубастая строгая щука, чтобы нерадивый карась чересчур не расхлябился, так и в каждом серьезном высшем учебном заведении непременно должны быть вот такие принципалы под абсолют строгие, словно на долгую память студенту-оболтусу.
Круглова, Анцыпина, Ходорович.
Имена эти многое значили на университетском физфаке. Преподавали они разные предметы и на разных курсах, и горе, горе тому, кому выпадала в течение пяти лет учебы в полном составе эта «свирепая» троица. Студенту Игнату Горанскому в этом смысле вроде и повезло крепко, волей судьбы досталась лишь одна-единственная представительница, однако и этой дамочки хватило с лихвой, под завязочку. Тут уж, как говорится, одна за всех постаралась.
