Э.Д. Фролов по этому поводу пишет: «Особенно интересно в этом плане присмотреться к взаимоотношениям, существовавшим между причерноморскими варварами-скифами и признанным центром политической и культурной жизни греков – Афинами. При этом мы имеем в виду не столько внешнюю историю, – ибо об отношениях Афин со Скифией на государственном уровне, и в частности о попытках прямого вторжения афинян в скифские земли, нам практически ничего не известно, – сколько внутреннюю жизнь одного из ведущих полисов Эллады. Оказывается, при ближайшем рассмотрении, что скифский элемент играл в жизни афинского общества и государства весьма заметную роль, вполне заслуживающую специального изучения. Занятие это может оказаться тем более увлекательным, что с явлением скифов в афинской жизни связан ряд спорных вопросов или даже прямых загадок, способных дополнительно стимулировать интерес исследователя». «Скифское влияние в Афинах отчетливо прослеживается уже в архаический период»75.
Согласно археологическим данным, а это – многочисленные афинские черно- и краснофигурные вазы, одним из мотивов росписи является изображение скифского лучника. Одним из интереснейших примеров является на наш взгляд знаменитая ваза Франсуа – чернофигурный кратер работы Эрготима и Клития, датируемая 570 г. до н. э. На ней в числе прочих изображены три лучника в "скифских" остроконечных шапках, с приписанными рядом именами Eurymachos, Kimmerios и Toxamis, два из которых, скифские.
Без труда можно подобрать еще множество рисунков на керамике, где наряду с гоплитами, мы с вами видим стрелков из лука, в скифском костюме: в остроконечной шапке, в коротком полукафтане и длинных штанах, расшитых орнаментом, с колчаном на левом боку, с луком в руках.
Так как стрелки эти нам известны по описаниям античных авторов, можно говорить о действительном присутствие скифских лучников в Афинах в VI в. до н. э.
Мнение об использовании афинскими тиранами скифских лучников в качестве личной охраны сейчас уже не вызывает сомнений. Если версия о скифской гвардии Писистратидов кому то кажется сомнительной, то, как же объяснить частое использование сюжета со скифскими стрелками в афинской вазописи времени поздней архаики? Французский исследователь А. Плассар, видел в этих персонажах не скифских солдат, а воинов-гиперетов, выполнявших, какие-то вспомогательные функции при гоплитах, а так же афинян, воспринявших через ионийское посредство скифский наряд и вооружение. Все правильно с позиции западного человека. Достаточно почитать европейскую и американскую прессу. На что способны нецивилизованные дикари (не жители ЕС и США) в наше время? Только «утки» в поликлиниках убирать, да ботиночки чистить своим господам.
С позиции вменяемого, разумного человека гипотеза эта не выдерживает ни какой критики. Бросается в глаза неубедительность ссылки на эллинский тип лица у изображаемых на афинских вазах скифских стрелков. Но главное, непонятно как объяснить скифский наряд афинских стрелков. Возможно, французский исследователь А. Плассар иногда, после тяжелого трудового дня заходил в какой-нибудь уютный парижский магазинчик. И часто натыкался на упаковки с изображениями французских солдат в униформе советских воинов.
Есть и прямые подтверждения влияния скифской керамики на греческую, а не наоборот, как всегда считали. Так в данном контексте примечательно творчество афинского вазописца, мастера росписи в основном на краснофигурных сосудах, который подписывал свои рисунки именем Скиф (между 520 и 505 гг. до н. э.).
И все же основное влияние скифов на другие очаги цивилизации можно увидеть на примере использования коня. Мария Гимбутас и учёные её круга относят появление пращуров скифов как культур одомашнивания лошадей к 5 – 4 тыс. до н. э. И в этой связи возникает вопрос о нахождении родины коневодства.
Одомашнивание лошади.
Лошадь – животное, обладающее разнообразными свойствами, полезными для человека. На протяжении веков её роль в экономике менялась вместе с изменениями уклада самой жизни. «Образование стад привело к пастушеской жизни в пригодных для этого местах: у семитов – на покрытых травой равнинах Евфрата и Тигра, у арийцев – на равнинах Индии, Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, Дона и Днепра. Впервые приручение животных было достигнуто, по-видимому, на границах таких пастбищ» 76
Символично, что англичане в 16 веке не удержались от сравнения русского народа с великолепным конем. «Если бы русские знали свою силу, никто не смог бы соперничать с ними, а их соседи не имели бы покоя от них. Но я думаю, что не такова Божья воля: я могу сравнить русских с молодым конем, который не знает своей силы и позволяет малому ребенку управлять собой и вести себя в уздечке, не смотря на свою великую силу; а ведь если бы этот конь сознавал ее, то с ним не справился бы, ни ребенок, ни взрослый человек».77 Не зря русский народ сравнивается с молодым и сильным конем. Это животное было приручено нашими далекими предками.
