— Он вел программу по радио, — напомнила Соня. — Толкование Апокалипсиса как современных событий.
— Я уже отошел от дел, — Аристарх отвел рукавом рясы. — Нельзя прожить в Москве, высказываясь против правительства воров и блудников. Даже в такое опасное время их заботит лишь собственный карман.
— А вас? — Лина вспомнила, сколько позолоты на одних только куполах.
— Нам хватает прибыли с хозяйства. Человек должен кормиться своим трудом, а не обдирать ближнего своего.
Москва начала преображаться с каждым шагом, будто бы стареть — в обоих смыслах, и уходя в прошлое, и разваливаясь. За деревьями находилось небольшое количество невысоких кирпичных многоквартирных домов, частные дома с огородами, бараки, построенные немецкими военнопленными, да здание трикотажной фабрики с уродливой кирпичной башней. Было много заброшенных строений — старые дома, сама бывшая фабрика, примыкающее к ней кладбище… Энергетика тут странная, вроде бы святое и намоленное место, а вроде и наоборот… В этом районе, будто совершенно ином мире, уже не встречалось холёных горожан на степенной прогулке в парке или молодёжи на роликах — местные жители больше походили на деревенских хулиганов. Из упаднической компании выделялись мы, а так же молодая пара, постоянно обнимающаяся и трущаяся носами, и серьёзный бизнесмен, постоянно жалующийся телефону, что он — человек, не телефон — занят.
Анну на подходах к обители снова выбило в режим экскурсовода:
— За каменной оградой стоят три храма: Свято-Успенский, Свято-Никольский и Свято-Тихоновский. Свято-Успенский, в стиле ампир, огромный, величавый, светится своими желто-белыми стенами, рядом с ним — Никольский, поменьше, и деревянный Свято-Тихоновский. Два каменных храма были устроены в тысяча восемьсот двадцать третьем и двадцать шестом годах, тщанием владельца села Косино Дмитрия Александровича Лухманова…
Лекцию внезапно прервал Аристарх, схватив внезапно за локоть целовавшуюся девицу:
— Ты не любишь его, не лги и не прелюбодействуй! А ты, Алексей, чего Бога бросил? Он тебя никогда не бросал!
— Откуда вы меня… — растерянно спрашивал мужчина, но настоятель с чувством выполненного долга уже протиснулся в калитку, перекрестившись и наклонившись, чтобы не стукнуться головой о низкий косяк. Архаичность мер защиты добивалась табличкой "Объект находится под охраной…" и сверкающим кружком сигнализации.
Вслед за настоятелем в калитку вошла Анна, а следом, воспользовавшись задержкой со стороны остальных драконов, просочился Асвер. Небольшой рост и подростковое телосложение позволяли даже не пригибаться, чтобы не влететь лбом в низкую перекладину калитки.
Внутренний дворик трех монастырей был не то, чтобы тесным, но свободного места в нем было немного — ведь к трем храмам так же имелись разные постройки хозяйственно-складского назначения. Ну в самом деле, не хранить же ладан и свечи прямо в храме, при большом наплыве посетителей они расходуются в приличных количествах. Да и обедать удобнее в специально отведённом помещении, чем в каком-нибудь закутке самого храма.
Несколько попавшихся на глаза монахов выглядели испуганными и зашуганными, а при виде гостей тут же горбились и прятались где-нибудь. Неужели приняли необычных посетителей за какую-нибудь комиссию или неадекватных туристов? Каких-то опасных действий со стороны священника Асвер не особо боялся. Православные священники вовсе не отличались манерой устраивать какие-то нехорошие дела тем, с кем ели за одним столом. Католики же, если верить землянам, этим иногда грешили, особенно на колонизируемых землях, но с той поры прошло уже довольно много лет, и точно уже не проверишь.
Аристарх привёл всю компанию в длинное, сложенное из цельных круглых бревен диаметром примерно в локоть здание. Судя по пропитавшим старое дерево запахам, оно служило трапезной уже не один десяток лет. Но сразу в обеденный зал люди и драконы не попали, священник завел их в небольшую комнату с несколькими столами и старыми, но надежными шкафами резного дерева.
