Простился со старцем Вукол, пошел выбирать себе место для жизни пустынной вблизи Косина, как прозывалось то место, где спасся от смерти Букал и душой возродился. У быстрой, красивой реки, на холме, средь дремучего бора ему полюбилось место. Безвестным пустынником зажил он тут, постом и молитвою к Богу греховную жизнь заглаждая. Не столько за себя, за народа грехи, за его заблужденья молился Вукол. А в праздничный день в Косино он ходил, где священнику-другу служил и чтецом и певцом. Сей день проводили они в чтении слова Господня, да в мирной беседе. И вместе скорбели они за родную страну, за ее разоренье; казалось все им, что Господь в наказанье Руси ей страшную кару пошлет. Прошло много лет… От прожитых годов, да от скорби душевной поседел и Вукол… Вот однажды в тот час, когда солнце склонилось на запад, все стихло в лесу, по обычаю встал на ночную молитву Вукол, на любимое место у пня векового огромного дуба. "О Господи, Боже, — молился Вукол, — помилуй народ, его душу любовью креста Твоего просвети, словесе Твоего чистотою очисти, и разума свет святого Евангелья даруй! О Мать и Пречистая Дева, Надежда, Покров, Утешенье и Радость для всех! Спаси, заступи и помилуй Ты грешных людей, погибнуть не дай Ты Отчизне!" Окончил молитву Вукол, и опять в его сердце закралось раздумье. Про Киев он думал: "Не вынесши распри, да войны, погибнет столица и мать городов! Что станется с Русью родимой тогда? — Ужели погибнет, лишь начавши жить, или по молитвам немногих избранников Божьих она возродится? Быть может, он думал, не Киев, а город другой воздвигнет Господь опорой и славой Руси". Опять на колена становится старец, молитвенны слезы текут из очей… И диво? — Он слышит неведомый голос: "Усердны молитвы твои услышала Дева и Матерь Господня! Взгляни!.." И видит Вукол: нет темного леса кругом, а на месте его чудный город стоит. Что Киев пред ним или самый Царьград, о котором слыхал он немало чудес! Взглянул он на бедную келью свою, что руками своими построил, — ее уже нет и следов: на том месте стоит храм Господень прекрасный и дивный.* Зубчатые стены кругом и с бойницами башни, средь них — все дворцы да соборы. А вдали за рекой золотые кресты на церквах и громада домов, — глаз не охватит всего… Наполнили сердце Вукола и радость и твердая вера, что сбудется дивно видение. Восторженный пал он на землю и слышит тот голос опять: "То верно, что думаешь, старец, про город ты сей! Он будет для Руси родимой твоей, что сердце для тела живого. От реки, что своею студеной струей поила тебя, получит он имя Москва". В видении том Вуколу раскрылась вся участь Москвы, ее слава и мощь. Но также открылись ему все ее и несчастья и беды: как злоба врагов, да народа грехи и неправды ее разоряли в конец. Он видел громадны пожары, народные бунты и восстания, мученья, да слезы невинных людей и крови потоки. Внимал непривычным он ухом на чуждом языке речам; у коварных неверных народов Востока жестокое рабство он видел,**народную присягу он слышал царю иноземному***. Казалось не раз, что конец приходил и чудному граду тому и Руси всей святой. Но неведомый голос Вуколу вещал, что Пречистая Дева возьмет этот град под покров Свой честной, и что в храме Ее не князья, как теперь, а великого царства России цари коронованы будут. И доколе Господь будет город престольный спасать, пока не иссякнет в нем вера, пока из народной среды возноситься не будет молитвы угодной избранника Божья. И слышит Вукол святыя молитвы отшельца от мира****, отдавшего Богу и юность и старость свою благочестную. Те молитвы святыя, вложившие мужество в княжье сердце*****, жестоких господ православного люда — неверных татар прогоняют. Так всяка беда и разор проходили, из народной среды порождая угодника Божия, сильного верой, молитвой святого… Долго то длилось виденье… Но вот видит Вукол: из славного града поспешно бежит весь народ, громадны обозы везут со скарбом домашним, и кони и люди смешались, от скорости бегства все давят друг друга, и город затем опустел; и вскоре его наполняют несметные полки чужеземного войска ******; верхом на коне с блестящею свитою едет их гордый, отважный, но сумрачный вождь. И вражье войско коней разместив по церквам и соборам, разбрелось на грабеж по домам. Поруганы мощи, святые иконы, престолы… Не снесши такого позора, Москва запылала… Огонь разливается боле, да шире, что волны морские. И сам неприятель поспешно оставил Москву. Огонь же все ходит по воле, что по полю ветер, или по дому хозяин-большак…
