Морган развернулся и пошел к двери, выставив перед собой дробовик. Я последовал за ним, стараясь не наступать на куски монстра в парике.
Джастин уже не лежал на земле, и полицейского это удивило гораздо больше, чем меня. Морган выставил перед собой дробовик и повернулся вокруг собственной оси, словно турель. Грузовик заурчал и выкатился на дорогу; Морган бросился за ним и три раза выстрелил. Красные тормозные огни исчезли вдали.
Коп прибежал в дом.
– Черт!
– Мне известно, куда он поехал, – сказал я. – И я скажу вам, если пообещаете взять нас с собой и больше в меня не стрелять.
Морган глубоко вдохнул и посмотрел нам в глаза.
– Ладно, – произнес он наконец.
– Джастин едет в отель «Луксор». Только не спрашивайте, откуда я это знаю.
Полминуты спустя мы, словно артисты бродячего цирка, набились во внедорожник, взятый Морганом напрокат, и машина помчала по трассе.
Сидя на пассажирском сиденье, я наблюдал за тем, как фары выхватывают из темноты участки дороги.
– Там должно пройти что-то вроде массового сеанса гипноза, – сказал я. – Его организовал какой-то парень по имени Маркони, и, похоже, Хренову Тучу… э-э… Джастина это заинтересовало.
Морган крепко сжал руль обеими руками. Стрелка спидометра неуклонно ползла вправо.
– Знаю.
– Знаете? Откуда?
Коп пошел на обгон, и все мы одновременно дернулись вправо, а затем влево.
– Вчера компания оптовой торговли «Брок» заявила об угоне грузовика со спиртными напитками. На заправке в Миссури я разговорился с продавцом. Оказалось, что какой-то водитель грузовика с пивом спросил у него, как проехать в Лас-Вегас, а затем дал по яйцам и заявил, что дочери продавца станут живыми мясными коконами для пиявок. Парень решил, что дело нечисто, и обратился в полицию. Я поехал тем же путем, который он показал Джастину. А когда добрался до этого поворота, то почуял что-то нутром – ну, что-то вроде интуиции.
При слове «интуиция» в животе у меня похолодело. Я обернулся и посмотрел на Джона, сидевшего сзади.
– Я решил прислушаться к внутреннему голосу – и нашел грузовик, припаркованный у старого дома.
Морган почесал щеку; двухдневная щетина заскрипела под пальцами, словно наждачная бумага. За окном, под рев двигателя, один пейзаж сменял другой.
– А что будет, если эта тварь доберется до «Луксора»? – спросил я.
– Скажем так: постараюсь, чтобы этого не произошло.
– Если вы гонитесь за нами с тех пор, как нас похитили, значит, вы не спали более двух суток, – заговорил Джон.
– Пятьдесят часов, если быть точным.
На минуту воцарилось молчание.
– А точнее – пятьдесят часов, тридцать семь и двадцать три сотых секунды. Наверное, прилив адреналина. Я совсем не устал. Такое возбуждение, как на охоте.
Мы снова замолчали. Впереди замаячили красные огни, и я ухватился за переднюю панель.
– И еще эти громкие, резкие голоса в голове, – сказал Морган.
Тут его глаза взорвались.
Он завопил; на ветровое стекло брызнули два фонтанчика крови. Дженнифер закричала, а Джон с Фредом одновременно выпалили: «ЧЕРТ!».
Из глазниц полицейского поползли белые палочки; затем они взлетели и закружились по салону. Я схватил руль, который выпустил Морган. Мы съехали с трассы.
Машина затряслась, загрохотала, запрыгала на ухабах. За стеклом небо и земля поменялись местами, и крыша больно ударила меня в плечо. В глаза, уши и нос посыпались осколки стекла, я врезался лбом в переднюю панель, крыша еще раз мне наподдала, а потом по моему лицу задом проехалась Молли.
Наконец машина с грохотом остановилась.
Тишина. Тихое чириканье и шорох ветра.
Потом зазвучали голоса.
Полный отстой. Я открыл глаза и почувствовал резь, – в них попал то ли песок, то ли стеклянная крошка. С трудом подняв веки, я обнаружил, что передо мной земля. Мир перевернулся вверх тормашками: я висел, зацепившись за ремень безопасности. Суставы болели так, словно кто-то вырвал их наиболее мучительным способом. Болело все – от макушки до пальцев на ногах. В темноте я не сразу сообразил, что огромная, растекающаяся лужа на потолке – не машинное масло, а кровь.
Я увидел куски плоти, разлетающиеся во все стороны от объекта, который когда-то был офицером Фрименом/Эплтоном, влажные розово-желтые слои мяса, костей, ребер и губчатую массу – скорее всего, легкие. Тучи крошечных белых палочек-демонов срывались с кровавых ошметков и кружили по салону, словно зерна риса в блендере.
Панику во мне вызвало не это зрелище – и не хлюпанье рвущейся где-то рядом плоти. Нет, задергаться и схватиться за ремень меня заставили звуки роя.
О, этот звук! Его я даже не слышал, а ощущал мозгом, словно электрический разряд, словно миллионы острых, ядовитых мыслей, летающих в голове.
