Выслушав меня, Дженнифер кивнула, сказала, что все понимает, а затем отправилась к своей подруге Эмбер – якобы для того, чтобы помочь ей ухаживать за новорожденным. При этом Джен захватила с собой всю свою одежду и на следующий день не вернулась. Я расстроился, сидел и думал о том, как буду день за днем возвращаться в пустой дом, где меня не встретит даже Молли.
Однажды вечером, несколько недель спустя, я ехал с работы домой, и в мозгу крутилась только одна мысль: сейчас я заеду в магазин, куплю пирог и съем его. За один присест. Целиком.
По радио играла переработанная сверхъестественным образом песня группы «Duran Duran». В припеве повторялось слово «Африка», и какая-то команда подражателей под названием «Toto» превратила композицию в обличительную речь против черных. Я постарался выбросить песню из головы.
Зазвонил телефон.
Как всегда потрясенный тем, что не выключил его, я нащупал пищащий телефон в кармане куртки. На экране определился номер Джона.
– Дейв! Как хорошо, что я тебя поймал. Только что звонил мой дядя: он просит нас помочь ему в одном деле. Ну, типа, в качестве консультантов.
– Твой дядя? Танцор в клубе? И по какому вопросу мы будем его консультировать?
– Нет-нет, не тот! Дядя Дрейк, полицейский. На месте преступления творится что-то странное, и он просит нас взглянуть. Западная Двадцать третья улица, дом номер тысяча восемьсот восемьдесят, рядом с торговым центром.
Я задумался. Нам позвонили из
– Нет. Мы это уже обсуждали. Я отправляюсь домой есть пирог.
– Кажется, они нашли Молли.
– Что?
– Заезжай за мной. До скорого.
– Джон, я никуда не поеду. Я…
Связь прервалась.
Я выругался и потер лоб. По радио расистские вирши накладывались на идеальную гармонию поп-песни 80-х.
«Отправим их обратно в Ааааафрику…»
Я потянулся к выключателю – и увидел, что радио не работает.
Я заехал за Джоном, ведь он остался без средств передвижения: банк забрал мотоцикл за долги, и вернуть «железного коня» не помогли даже сверхъестественные способности.
Мы повернули на Двадцать третью улицу – идеальный ряд домов модного кофейного цвета, со сверкающим внедорожником у каждой двери. Найти нужное здание оказалось легко: вокруг него теснилось столько полицейских машин с красно-синими маячками, что все вместе они походили на корабль пришельцев из «Близких контактов третьей степени».
«Если кто-нибудь прикажет нам убираться, уезжаем немедленно, – подумал я в квартале от места преступления. – Хоть один неодобрительный возглас – и катимся восвояси».
На лужайке стоял синий «джип» с номером STRMQQ1. Слегка нахмурившись, Джон оглядел его. Перед домом стояли четверо растерянных полицейских; похоже, каждый из них чувствовал себя увереннее оттого, что рядом вооруженный напарник. На нас уставились четыре пары глаз.
– Не волнуйтесь, мы уже здесь, – сказал Джон.
Эта реплика полицейских разозлила. Они нас знать не знали, и от неприятностей нас спасло только появление Дрейка, дяди Джона, здоровенного малого в полицейской форме. Шрам на верхней губе Дрейк пытался скрыть, отрастив неаккуратные усы.
– Привет, Джонни. Спасибо, что приехал.
Он крепко, по-мужски, пожал руку Джону.
– Так что тут происходит?
– Ты знаешь, чей этот дом?
– Строма Кьюзвана? – предположил Джон.
Секунду Дрейк растерянно молчал.
– Э-э, нет. Кена Филипа, метеоролога с Пятого канала.
– А, – сказал Джон. Похоже, этот ответ его не удовлетворил.
Я взглянул на номер машины – STRMQQ1.
– Буквы Q должны напоминать пару глаз, – сообщил я Джону. – Надпись означает «Следящий за бурей».
Джон посмотрел на номер, потом на меня, потом снова на номер. Тут я впервые заметил, что большое окно гостиной разбито и занавески шелестят на ветру.
– Значит, кто-то убил метеоролога? – наконец сказал Джон.
– Типа того. Бьюсь об заклад, такого странного зрелища тебе видеть не приходилось.
– Сильно в этом сомневаюсь.
– Мы еще в дом не вошли. – Дрейк повернулся ко мне. – Там еще собака. Джон сказал, что она, похоже, твоя.
За занавесками ничего не было видно, и поэтому я подошел к двери и заглянул в гостиную через декоративное окошечко. На кожаном диване сидела девушка чуть моложе меня, с шелковистыми рыжеватыми волосами, собранными в хвостик. Редкие пряди падали на гладкий лоб и прекрасные карие глаза. Короткие шортики практически не скрывали самую идеальную пару загорелых бедер на свете. Я невольно пригладил волосы и внезапно с ужасающей ясностью осознал каждый дефект своего тела, вплоть до последней унции жира и шрамика на щеке.
Рядом с диваном на полу лежал труп.
– Это и есть метеоролог? – спросил я.
– Ага, – подтвердил Дрейк.
